Объективные причины происхождения интеллигентофобии

Основную объективную причину появления интеллигентофобии следует искать в историческом наследии, оставленном нам началом прошлого столетия.

Известно, что согласно словарю В.Даля 1881 года, под интеллигенцией в то время подразумевалась «разумная, образованная, умствено развитая часть жителей».

Однако, какая это часть, — одна сотая общего числа жителей, одна десятая, или одна третья, не уточнялось. Поэтому, ответа на вопрос, — в какой степени нужно быть разумным, образованным, умственно развитым, чтобы считаться интеллигентным, — в словаре не было. А, поскольку «считаться» хотелось, считали себя все, кому не лень.

Развернутый комментарий к данному тезису содержится в статье Бориса Ивановича Колоницкого «Идентификация российской интеллигенции и интеллигентофобия», — отдельные моменты из которой свидетельствуют:

И т.д. Иными словами, к началу XX века слово «интеллигенция» не было ни ругательным, ни оскорбительным, а наоборот, судя по всему, вызывало желание применять его в отношении собственной персоны или группы, к которой персона имела честь относиться. Это значит, что интеллигентом стремился назвать себя каждый, и все, кто имел для этого хоть какие-нибудь основания, делали это.

В результате произошло то, что происходит в случаях, когда под одним названием подразумевается некоторое число сущностей, но нет четких критериев их различения. Всех, кто умел, образно говоря, читать и писать, стали называть интеллигентами. Поэтому, название статьи Сергея Викторовича Челбанова «Отличительная черта интеллигенции — знание алфавита» не только саркастично, но и  справедливо. Далее в тексте автор статьи проявляет еще и категоричность:

Оставим открытым вопрос, в какой степени этот вывод справедлив для всей интеллигенции. Важно другое, — среди людей, считающихся интеллигентами, были не очень разумные, не очень образованные и умственно не совсем развитые. Поэтому, как пишет в упомянутой выше статье Борис Иванович Колоницкий:

Одним из таких текстов оказался сборник «Вехи» (1909 г.), обличивший весь драматизм революционных настроений радикально настроенной части интеллигенции, и по своему влиянию на отношение к интеллигенции ставший грандиозным явлением в истории России. К такому выводу пришли многие исследователи, в том числе Владимир Федорович Кормер (см. «Двойное сознание интеллигенции и псевдо-культура») , заметивший:

Но, несмотря на противоречивость суждений авторов «Вех», нужно отдать им должное в том, что они не претендовали на распространение своих критических оценок на всю интеллигенцию, без разбора. Например, Николай Александрович Бердяев в самом начале своей обличительной статьи «Философская истина и интеллигентская правда», конкретизирует, какую категорию интеллигенции он подвергает критике:

Кроме отсутствия огульности, нужно учесть еще одну особенность «Вех». Их авторы сквозь себя пропустили ту боль, которой пронизан сборник. И это, в отличие от современных критиков интеллигенции, излагающих свои претензии как бы со стороны, давало им право на безапелляционность при изложении своего мнения. Этот тонкий момент можно понять, внимательно ознакомившись с мыслью, изложенной Михаилом Александровичем Розовым в статье «Рассуждения об интеллигентности, или пророчество Бам-Грана»:

Второй объективной причиной появления интеллигентофобии является получившее в нашем обществе необычайно сильное развитие стадного инстинкта.

Известно, что Ленин апеллировал к этому инстинкту при достижении своих целей. Но на то, что даже в век информационных технологий это будет проявляться с не меньшей силой, чем в начале XX столетия, даже он, видящий на сотни лет вперед, вряд ли мог надеяться. Но нужно отдать ему должное. По крайней мере, на основании исповедей, подобных этой:

Как видим, несмотря на продекларированную ненависть автора этих слов к вождю в детском возрасте, выводы, полученные им в результате проведения «комплексного анализа ленинских цитат», убеждают в обратном. Что же произошло? Неужели факт депутатской неприкосновенности способен оказывать такое влияние на психику, что в ней явно просматриваются идеологические метаморфозы? Чтоб на этот вопрос ответить, достаточно оглянуться назад.

Дело в том, что еще тогда, в 1918-1919 гг. люди, осознающие последствия октябрьской революции, мешали вождю пролетариата в осуществлении намеченных планов (это были настоящие интеллигенты, а не те полуграмотные, о которых упоминал С.В.Челбанов). Поэтому Ленин был заинтересован в их устранении. Но, пока этого не произошло (философские пароходы были снаряжены позже, через три года), достаточно было нескольких нелицеприятных высказываний в адрес интеллигенции, чтобы презрение к ней было дружно подхвачено массами, сбившимися в стаи. При этом, сама идеология марксизма-ленинизма, делающая ставку на рабоче-крестьянское большинство, очень даже этому способствовала.

Б.И. Колоницкий по этому поводу пишет [там же]:

Поэтому, метаморфозы закономерны. Ведь для того, чтобы пойти против большинства, образования не достаточно, — нужно быть честным, смелым и принципиальным. Одним словом, — интеллигентным.

Третья объективная причина появления интеллигентофобии заключается, как ни странно, в самой интеллигентности или, точнее, в качествах, ее характеризующих.

Возьмем, к примеру, человеческое достоинство, — ключевую черту интеллигентности. Представляете, чтоб в мире, в котором демократия только декларируется, но на самом деле не нужна ни одному властолюбцу, в котором человек является в первую очередь ресурсом и где-то потом личностью, в котором хитрость и приспособленчество определяют положение человека и уровень его благосостояния, были востребованы люди, обладающие чувством собственного достоинства? Это был бы не мир, а какой-то оксюморон.

Ну, а рядом с достоинством находится принципиальность. А там и честность. Кому из власть имущих нужны Солженицыны или Сахаровы? Никому. Поэтому их высылали, лишали званий, захлопывали, в конце концов, просто игнорировали. И в этом проявлялась интеллигентофобия. Но далеко не только в этом. Глядя на тех, кто у власти, те которые рядом с теми, что у власти, чутко реагировали на чаяния своих хозяев, и появлялись такие, например, высказывания о себе подобных:

Что это, автопортрет, наглядный пример интеллигентской рефлексии или акт самобичевания? Неизвестно. Но неизвестно и другое, — стал бы автор этого «произведения» (я, как видите, в отличие от интеллигентофобов кавычками пользуюсь, причем по назначению) действительным государственным советником Российской Федерации 1 класса, если бы вовремя не проявил свое пренебрежительное отношение к интеллигенции. Хотя, кто знает… Борис Абрамович самобичеванием не занимался, а советником стал, причем почти на четыре года раньше, чем Симон Гдальевич.

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Объективные причины происхождения интеллигентофобии: 1 комментарий

  1. Яков Тенета 27 мая 2012 в 23:17

    Я бы так резко не критиковал В.И. Ленина за его якобы промашки. Если честно. Живя в то время, ещё не известно, как бы каждый из нас, в таких сложнейших условиях, поступил бы. Мы всю информацию, перечитывая труды Ленина, воспринимаем под влиянием той цензуры Сталинской и новых историографов. Ситуация предреволюционная и послереволюционная — она очень противоречива. И роль Ленина она своеобразна. 1918 и 2012 годы как близнецы-братья,с той разницей, что сглажены противостояния между народом и властью предержащий. Заслуга Ленина в деле построения социализма велика и неоспорима. Сталинский террор не чем не оправдан до и после войны. Это не с чем не сравнимо.

    Олег Михайлов 28 мая 2012 в 11:29

    Видите ли, Яков Богданович, в этом как раз и вся проблема, что найти сегодня повод для разногласий гораздо легче, чем их избежать. Например, мы с Вами нашли общий язык в оценке сегодняшних реалий, одинаково оцениваем личность Сталина, но отношение к Ленину у нас оказалось разным[1].

    Не входит в мои планы обличать Ленина, хочу лишь обратить Ваше внимание на то, что у каждого из нас своя судьба, свое мировоззрение и, естественно, свои взгляды на те или иные явления, на роль в истории тех или иных личностей[2]. И это естественно. Но без наличия качеств, реанимации которых посвящен этот ресурс, мы не сумеем ликвидировать или, ходя бы, смириться с этими разногласиями. Нужны терпение и взаимоуважение, такт и деликатность, умение не только излагать, но и слышать друг друга. Можем ли мы сказать, что все это у нас, в русских людях есть? Мне кажется, что нет. И не важно, в конце концов, как мы с Вами относимся не только к Ленину или Сталину, но даже друг к другу, важно то, как мы относимся к качествам, без которых взаимопонимание и взаимодействие невозможно. И, если такт и деликатность, например, человек почитает, он никогда не перейдет на брань, как бы не противоречили чьи-то взгляды его собственным, и, тем более, никогда он не возьмется организовывать террористический акт, как это делали большевики.
    _________________________

    [1] Я считаю, что никаких вооруженных восстаний в своем отечестве быть не должно и поэтому роль Ленина в истории нашего государства оцениваю крайне отрицательно. Под его руководством было уничтожено достояние России, копившееся столетиями. Он не предусмотрел, что революционный энтузиазм, на котором были достигнуты первые преобразования, способен исчезать и сменяться на всякого рода насилие над личностью, одним из проявлений которого стал сталинизм.

    [2] Замечу, что оценка роли Ленина далеко не единственный повод для сегодняшних разногласий. Личности Петра I, Николая II, Сталина, Горбачева и многих-многих других в сознании нашего народа однозначной оценки и соответствующего одинакового отношения не имеют. И, не дай Бог, появится сегодня какой-нибудь Ленин! Чтобы пролить еще одно море крови, поводов у нас более, чем достаточно. Вы ведь не зря писали: «Посмотрите, что мы творим, когда за рулем. Чуть что — сразу за пистолет. Нас пора лечить от психической неустойчивости».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

13 + 2 =