Филиппов В. Интеллигент страны советов

В Советском Союзе все напитки разливали в стеклянные бутылки. А, чтобы население стеклотару не выбрасывало, и её можно было использовать многократно, за бутылки при продаже брали залоговую цену, которую возвращали, если человек бутылку приносил назад. Стоила стеклопосуда по-разному, но  в основном в районе 20-ти копеек. Иногда, содержимое оказывалось даже дешевле самой тары, особенно в случае безалкогольных напитков. Лимонад стоит 10, 15 копеек, а бутылка, получается, 20. Пиво «Жигулёвское» в бутылке продавалось за 37 копеек, из которых только 17 приходилось на содержимое. Поэтому «посуду», так называли в народе стеклянную тару, сдавали почти все, хотя многие, даже люди пьющие, почему-то этого стыдились.

Вот, и я, когда ходил сдавать посуду, всегда брал вместительную, непрозрачную сумку, а бутылки, если они не вставали плотно, прокладывал газетами, чтобы они при ходьбе они не обнаруживали себя. В тот раз я снарядил большую дорожную сумку, потряс её в руке, чтобы проверить отсутствие  характерных звуков и довольный вышел из дома. В лифт, этажом ниже, ко мне подсел знакомый. Ну, какой знакомый, мы просто здоровались при встрече. Вот и сейчас просто поприветствовали друг друга и пока доехали до первого этажа, больше не нашли ничего друг другу сказать. В руках у него были два огромных  хозяйственных баула.  И когда он выходил из лифта, в одном из них предательски звякнуло.

Сосед вышел из подъезда первым, а я, задумавшись на секунду, не пошёл вслед за ним в сторону «Приёма стеклотары», а он шёл туда, в этом не было у меня никаких сомнений, а пройдя несколько метров, свернул в сторону. Походив по дворам, я принял решение вернуться домой. Решил, что сдам в другой раз, не хотелось, отчего-то, встречаться в пункте с этим человеком. И, повернув в сторону дома, я решительно направился обратно.

Каково же было моё удивление, когда на крыльце нашего подъезда я, подходя к дому, вновь увидел его. В руках у него были те самые сумки. Они были полны. Ну, вот, мы оба решили вернуться. Интеллигенция, твою мать. Но, я-то теперь могу идти сдавать спокойно, раз он вернулся домой. И я, подождав, пока он скроется за дверью подъезда, почти вприпрыжку понёсся к вожделенному сарайчику.

На дверях висел замок и картонка. На картонке два слова убивающих наповал: «Нет тары».

https://proza.ru/2020/12/13/584

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

4 × пять =