Гаязов А.С. Образованность и интеллигентность Человека Цивилизации

Отношения образованного человека и представителей необразованной части общества — вечная проблема цивилизаций. В нашей стране в старые добрые времена отношение к образованному человеку отличалось особой благодарностью, уважением, признанием данного качества как особой печати Бога. Люди пожилого возраста вспоминают трепетное отношение к учителям, к образованному человеку как к образу святого. Нельзя не заметить, что еще в далекие времена, с высоты сегодняшних дней воспринимающиеся как весьма благополучные, зрело некое отрицательнозлобное отношение к интеллигенту. Впервые такое явление осветил М. Горький в романе-эпопее «Жизнь Клима Самгина» (1925-1936). Речь не идет о нашумевших в те годы «самгинщине», «самгинстве», что также достойно извлечения из забвения в русле поднятой темы. Горький изображает другое: во время народного гуляния Клима Самгина избили мужики только за то, что он выглядел интеллигентом (худой, в очках, с видом умного человека). Говоря современным языком, инцидент произошел в те годы, когда образ образованного человека был в великом почете. Инцидент стал прецедентом. Видимо, великий мастер увидел некий надлом в общественном сознании, заключающийся в пренебрежении к образу и личности интеллигента за его главное отличие от других. Прежде всего, таким отличием стала его образованность (речь идет и о культуре человека). Для этого в дальнейшем были благодатные основания в связи с выходом (в основном из неграмотной среды) на историческую арену нового гегемона. Хотя и его винить за необразованность вряд ли можно и нужно…

Лидия Сейфуллина в рассказе «Инструктор «красного молодежа» (1928) рисует образчик агитатора 20-х годов прошлого столетия, требовавшего написать «резолюцию» от самых образованных людей села — учителя и библиотекаря: «Вы, образованные, напишите мне для принятия резолюцию … На наши деньги обучены, так смекайте сами. Образованные!» … «Сгрудились у стола «образованные». Писали резолюцию».

И что же мог сделать этот инструктор? «И на учителя яростно ногами топал. По закону революционного врем[ени] с эдакими нечего долго канителиться. Я вам сейчас разъясню.». Инструктор «красного молодежа» был не только сыном своего времени, до смерти запугавшим революционной фразой умных людей, но и люмпеном, вооружившимся (вернее сказать, понахватавшимся) той же самой революционной фразой при полном презрении к образованным людям. И дело не в том, дошло ли дело до рукоприкладства, а в том, что этот искренне веривший в свою правоту человек морально «побил» (и «побил капитально») образованных людей того времени. А это — тоже люмпенское презрительнонадменное отношение к интеллигенции, попытка противопоставить себя и свою неграмотность образованности, более того, заработать свои особые «дивиденды» от этого. Примеров данного типа в отечественной литературе достаточно много, многое и сегодня можно найти в условиях оттеснения интеллигента и интеллигентности сильными мира сего на задворки общественной жизни. Взять хотя бы отношения «новых» сильных мира сего и тех же учителей и врачей, или «бюджетников».

Итак, угрожающая люмпенизация населения, избитый интеллигент и избитая судьба интеллигента, интеллигент как образованная личность против массовой люмпенизации населения страны.

Обратимся к сущности процесса люмпенизации населения. В классическом понимании люмпен — «деклассированный слой людей (преступники, бродяги, нищие), а также (разг.), человек, принадлежащий к такому слою» (для российской истории это понятие более знакомо в сочетании «люмпен-пролетариат», под которым понимают «деклассированный слой людей из пролетариата») [5, с. 337]. Речь идет о формировании нового слоя в среде населения, для которого «деклассированность» выражается в отрицании всего прогрессивного, того, что связано для нормального понимания с традиционным, цивилизованным, с образованием, образованностью, проявлением интеллигентности. В наиболее общих чертах современного люмпена характеризуют следующие показатели:

    • далекость от подлинной цивилизованности, образованности и соответствующего образованному человеку способа мышления, системы особой деятельности, стиля поведения;
    • неприятие обыкновенно воспринимаемого как нормальное, человеческое, как признак цивилизованности, не чуждое как для всего общества, так и для отдельно взятого человека;
    • наличие твердой, на грани фанатического снобизма, убежденности в искренности и правдивости псевдореальных, псевдоценных бытийных и других явлений и соответствующих такому стилю своих ценностей;
    • надменная мнимо-ложная гордость, основанная на таком же ложном восприятии мира, и соответствующее этому отношение к другим с позиции мнимой убежденности;
    • стремление к утилитарности действий и поведения, основанное на убогости в мыслях и действиях;
    • кичливость, вычурность, грубость, равнодушие к судьбам и проблемам Другого и Других, основанные на мнимых ценностях и их однобоком восприятии мира и своего места в этом мире;
    • низкая культура, вооруженность «образчиками» низкопробной массовой культуры, возведение такой культуры в ранг единственно возможной и верной;
    • неприятие образованности и образованных людей как своего личного врага и связывание своих личных неудач с элементарным наличием в мире образованных людей;
    • видение в необразованности и невежественности личного спасения от посягательств прогресса;
    • следование лозунгам типа «во всем виноваты образованные люди и образование».

Характерная деталь: указанное выше становится жизненным кредо новоявленного люмпена, всю жизнь он борется с образованным человеком и сферой его жизнедеятельности — образованием.

В этой связи нельзя не вспомнить твеновского старика Финна, отца Гека, уж куда деклассированного элемента, распекающего своего сына: «Понабрался дури, пока меня не было! Я с тобой живо разделаюсь, собью с тебя спесь! Тоже, образованный стал, — говорят, читать и писать умеешь. Думаешь, отец тебе и в подметки теперь не годится, раз он неграмотный? Это все я из тебя выколочу. Кто тебе велел набираться дурацкого благородства? … А ты, смотри, школу свою брось. Слышишь? Я им покажу! Выучили мальчишку задирать нос перед родным отцом, важность на себя напустил какую! Ну, если только я увижу, что ты там околачиваешься возле этой самой школы, держись у меня! Твоя мать ни читать, ни писать не умела, так неграмотная и померла. И все твои родные так и померли неграмотные. Я ни читать, ни писать не умею, а он, смотри ты, каким франтом вырядился! Не таковский я человек, чтобы это стерпеть, слышишь?» [10].

Естественно, это лишь небольшой набор нерядоположенных характеристик люмпена. Наблюдения показывают, что своеобразное проявление люмпенизма можно встретить и среди образованных людей.

Свяжем понятие «люмпен» с распространенным явлением маргинальности, основанной, как правило, на подвижности социальной инфраструктуры. Традиционно маргиналами считаются продукты конфликта культур, изменившихся условий жизнедеятельности (люмпен-пролетарии исторически, по-новому — бомжи). На Западе (Франция) маргиналы рассматриваются как люди, имеющие «два совершенно различных маршрута» проявления маргинальности: разрыв традиционных связей и создание своего собственного, совершенно иного мира; постепенное вытеснение (или насильственный выброс за пределы законности). В соответствии с предметом нашего исследования нам более близка позиция немецкой социологии, для которой характерен подход к маргинальности в области социальной структуры как к общественной позиции, характеризуемой высокой социальной дистанцией по отношению к доминантной структуре «основного общества» (Kemgesellschaft). Такая позиция обычно находится на низшей ступени иерархической структуры (или «на краю») общества, а социальная категория людей, которые находятся в маргинальном положении, обозначаются как окраинная группа (или «маргинальная», «проблемная группа», «социально презираемые слои», деклассированные; в обыденной речи -«осадки», «дно», «отбросы», «прокаженные», «асоциальные»). В немецкой социологической литературе к маргинальным группам причислены различные гетерогенные группы: цыгане, иностранные рабочие, гомосексуалисты, проститутки, алкоголики, наркоманы, бродяги, некоторые молодежные субкультуры, нищие, преступники и освобожденные уголовники. Им свойственны следующие устойчивые черты: бедность контактов, разочарованность, пессимизм, апатия, агрессия, отклоняющееся поведение и т.д. [8].

Опыт показывает, что есть и другие характеристики маргинала: низкий уровень признания общеобязательных ценностей и норм, а также участия в их осуществлении в социальной жизни; относительная депривация, социальная и пространственная дистанция; недостаточные организационные и конфликтные способности как определяющие черты окраинного положения; легитимизация как объект официального контроля и определенных институтов. Отметим также, что большинство видов маргинальности не всегда сводимы к индивидуальным факторам, а, скорее всего, образуются из структурных условий, связанных с участием в производственном процессе, распределении дохода, пространственном размещении; маргиналы живут лишь в соответствии с общими представлениями и стандартами; есть и такое определение маргинализации как консервативного метода социальной политики [9, с. 38].

В связи с кризисом занятости населения появляется совершенно новый вид маргиналов, характерными чертами которых являются высокая образованность, развитая система потребностей, большие социальные ожидания и политическая активность.

Для люмпена образованный человек есть средоточие зла, т.к. именно он со своим высокоорганизованным действенно-прагматическим мышлением противостоит упрощенческому подходу к жизни, строит ее по законам красоты и разумной целесообразности. Нетрудно догадаться, что, чем образованнее человек, тем сильнее будет противостояние люмпену. Если когда-то это был человек просто «в очках», «в шляпе», еще недавно — человек с высшим образованием (классический пример — инженер с позиции простого рабочего, офицер с позиции солдата), то сегодня это уже человек, имеющий академические звания. Социальное неравенство, проявляющееся в образованности (в пользу профессора), финансовое неравенство (в пользу не имеющего образования) способствовали тому, что был девальвирован основной компонент, характеризующий положение интеллигента — отношение к нему со стороны общества и оценка его труда[1].

Российский вариант чисто люмпенского отношения к интеллигенту, видимо, можно связать с отождествлением образа интеллигента с образом чиновника, забывая при этом известное выражение А.С. Грибоедова: «Чином от ума избавлен…», когда, к сожалению, не всякий интеллигент — чиновник. Отрицательное отношение к российскому чиновнику, обладающему — увы! — не всегда притягательными качествами, проецируется на обыкновенного интеллигента.

«Государство как общественный институт, призванный заниматься организацией жизни своих граждан, как правило, настороженно относится к людям, интеллектуально одаренным, явно отдавая свои симпатии людям с любым другим типом одаренности (спортсменам, певцам, поэтам, мастерам по вышивке бисером и т.д.)… В целом по характеру ориентации общества на свою интеллектуальную элиту можно судить о том, здорово оно либо поражено вирусом тоталитаризма (независимо от того, исповедуется при этом коммунистическая, национальная, демократическая или религиозная идеология). Ни один тоталитарный режим не заинтересован в развитии интеллектуальных возможностей своих граждан, поскольку неумными людьми управлять значительно легче», — так, возможно, довольно жестко выражаются исследователи интеллекта человека и отношений интеллектуала с окружающим миром [11, с. 11].

Стоит ли винить современное общество за это? Видимо, да. Общество — практически единственная инстанция, которая должна регулировать и организовывать эти отношения.

Когда мы говорим об интеллигенте, прежде всего подразумеваем доминанту в нем умственного, духовного начала, преобладание большой внутренней культуры. Интеллигенция, превратившаяся за годы Советской власти из категории служащих в пресловутую «прослойку», призванную обслуживать гегемона, представляет собой совокупность людей, занимающихся специфическим умственным трудом, обладающих образованием и специальными знаниями в различных областях науки, техники и культуры. Пройдя через многолетние испытания, сегодня российская интеллигенция стоит перед новой фазой деформации. Можно подивиться прозорливости Н.А. Бердяева: интеллигенция вновь оказалась перед расколом в обществе, в котором на первом месте не знания, не ответственность, не стремление служить Родине, а совершенно другие качества, которыми, как фиговым листочком, прикрываются отошедшие от своих собратьев более или менее успешные «новые интеллигенты». Бердяев писал: «Интеллигенция приняла раскольнический характер… Она жила в расколе с окружающей действительностью, которую считала злой, и в ней выработалась фанатическая раскольничья мораль» [1, с. 18]. В особо униженном и бедственном положении оказались представители интеллигенции из гуманитарной сферы. «С исчезновением государства, которое зачастую использовало ее профессиональные знания и умения для воспроизводства и теоретического обоснования господствующей идеологии, для пропаганды и апологетики принятых решений, разрушилась та система ценностей, которым эта интеллигенция служила. Снижение роли государства в жизни российского общества привело к тому, что в большинстве своем гуманитарная интеллигенция получает заработную плату, которая не соответствует квалификации ее представителей и не обеспечивает им соответствующий уровень жизни и социальное положение. Такая политика дезориентирует общество, обесценивает такие важные качества работника, как образованность, профессионализм, культура» [4, с. 26].

Поразительно и другое: в таких, весьма далеких от комфортных условий деятельности, российская интеллигенция, особенно действующая в сфере образования, остается патриотически настроенной, готовой не только взвалить на себя тяжелую ношу культуртрегерства, но и каждодневно и рутинно выполнять свои функции, «без расчета на вознаграждение». Хотя, если верить исследователям, «.работа интеллекта — это гарантия личной свободы человека и самодостаточности его индивидуальной судьбы. Чем в большей мере человек использует свой интеллект в оценке происходящего, тем в меньшей степени он податлив по отношению к любым попыткам манипулирования им извне» [11, с. 11-12]. Ни мало, ни много: работа делает человека свободным…

Так кто же он, интеллигент?

Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев в книге «Письма о добром и прекрасном» [3], поставив задачу «человек должен быть интеллигентен», так определял характеристики интеллигента:

    • если даже профессия не требует интеллигентности, если даже человек не получил образования по какой-то причине, если даже интеллигентность сделает его «белой вороной» среди его сослуживцев, друзей, родных и будет просто мешать его сближению с другими людьми, интеллигентность нужна при всех обстоятельствах;
    • интеллигентность равна нравственному здоровью;
    • интеллигентный человек необязательно тот, кто много читал, путешествовал, знает языки (т.е. имеет все формальные признаки интеллигентности), т.к. можно иметь все это и быть неинтеллигентным, и можно ни чем этим не обладать в большой степени, а быть все-таки внутренне интеллигентным человеком;
    • нельзя однозначно смешивать образованность с интеллигентностью. «Образованность живет старым содержанием, интеллигентность -созданием нового и осознанием старого как нового»;
    • интеллигентность не только в знаниях, а в способностях к пониманию другого (проявляется в умении уважительно спорить, незаметно помочь другому, беречь природу и др.);
    • интеллигентность — это способность к пониманию, к восприятию, терпимое отношение к миру и людям;
    • интеллигентность надо в себе развивать, тренировать душевные силы, как тренируют физические;
    • быть интеллигентным — социальный долг человека, долг перед самим собой.

Великий наш соотечественник как будто предупреждал нас: на смену современным люмпенам в классическом понимании могут прийти люмпены образованные, которые будут изощреннее своих необразованных собратьев. Понятно, это не просто страх: образованный, умный враг намного опаснее невежественного хотя бы тем, что действия последнего вписываются в определенные, известные алгоритмы.

Что же делает человека интеллигентным, какова же программа возделывания интеллигентного человека? Ответ на этот вопрос мы находим у Лихачева-философа, Лихачева-мыслителя, Лихачева-педагога. «Лишите подлинно интеллигентного человека всех его знаний, образованности, лишите его самой памяти. Пусть он забыл все на свете, не будет знать классиков литературы, не будет помнить величайшие произведения искусства, забудет важнейшие исторические события, но если при этом он сохранит восприимчивость к интеллектуальным ценностям, любовь к приобретению знаний, интерес к истории, эстетическое чутье, сможет отличить настоящее произведение искусства от грубой «штуковины», сделанной, только чтобы удивить, если он сможет восхититься красотой природы, понять характер и индивидуальность другого человека, войти в его положение, а поняв другого человека, помочь ему, не проявит грубости, равнодушия, злорадства, зависти, а оценит другого по достоинству, если он проявит уважение к культуре прошлого, навыки воспитанного человека, ответственность в решении нравственных вопросов, богатство и точность своего языка — разговорного и письменного, — вот это и будет интеллигентный человек» [3].

Таким образом, интеллигент — человек широкого самостоятельного мышления, человек, который производит духовные ценности, и на этом поприще его деятельность выходит далеко за рамки его, возможно, узкой профессии, специальности и становится достоянием всего человечества.

Отметим еще одну особенность интеллигентного человека, которая вспоминается прежде всего тогда, когда мы говорим о Робинзоне Крузо. Феномен Робинзона в том, что он, оказавшись на необитаемом острове, стал вживаться в ту жизнь и ее условия, почти полностью слившись с природой. Это был единственный путь для спасения, и он был выбран правильно. Но есть и другой путь: оказавшись в таких же условиях, человек старается не приспособиться к тому, что есть, а начинает приспосабливать окружающее к своим интеллигентным нуждам и понятиям. Здесь уместно вспомнить героев Ж. Верна: оказавшись, как и Крузо, на необитаемом острове, они преобразили окружающее под свои потребности. Любопытно, что эту особенность заметили и современные писатели-фантасты и достаточно полно описали ситуацию противостояния Человека Знающего и Человека, Физически более приспособленного к новым условиям. В романе Кира Булычева «Поселок» (1980-1984) небольшая горстка потерпевших космическую аварию и оказавшихся на враждебной планете людей мерилом выживания ставит не приближение к природе, а необходимость удержаться на уровне культуры, интеллигентности и знаний. Идея «Наше спасение — не вживление в природу» сквозит в словах Старого, который обучает детей тому или части того, что знает сам. Нельзя не согласиться со словами: «Степень деградации зависит от уровня, которого человек достиг к моменту изоляции, и от его характера. Но мы не можем ставить исторический эксперимент на одной сложившейся особи. Мы говорим о социуме. Может ли группа людей в условиях изоляции удержаться на уровне культуры, в каковой находилась в момент отчуждения?» [2, с. 24-32]. Взрослое поколение людей беспокоит и пугает мир подростка, физически более удачно приспосабливающегося к новым условиям (Дик), а не носители сохраненного Знания (Олег).

Н.К. Рерих пишет: «Вспомнив про интеллигенцию, позволительно будет спросить, принадлежит ли это понятие к Цивилизации, как к выражению интеллекта, или же оно захватывает и высшую ступень, а именно, входит уже в состояние Культуры, в которой действуют уже сердце, дух. … Конечно, всякий согласится с тем, что интеллигенция, эта аристократия Духа, принадлежит к Культуре и только в случае такого объединения можно приветствовать это понятие» [7, с. 15].

Безусловна и бесспорна связь человека интеллигентного с Человеком Цивилизации, о котором мы уже упоминали и в формировании которого особую роль играет образование и его составляющие — воспитание и обучение. По мнению исследователей, Человека Цивилизации как высшую ценность современного общества характеризуют несколько групп качеств, и они не могут быть сформированы в такой среде, которая не наполнена образовательными ценностями.

Первая группа. Человеком Цивилизации может считаться только труженик и созидатель. Он стремится овладеть новыми средствами и достижениями труда, активно перенимает опыт других, расщепляя его на эффективные знания, умения и навыки. Широка палитра его деятельности: он проектирует, прогнозирует, критически оценивает имеющееся, совершенствует свою деятельность. На основе уже сказанного он уважает труд других людей и имеет высокую степень самоуважения к себе как труженику, собственнику, активному участнику общего труда.

Вторая группа. Человека Цивилизации отличает особое отношение к свободе, достоинству, ответственности. Цивилизованный человек — собственник, имеющий способность принимать решения и отвечать за них. Стремление быть активным членом складывающегося гражданского общества требует от него иметь достоинство, относиться к своим делам и делам других с высокой степенью ответственности. Сказанное предполагает особое позитивное отношение цивилизованного человека к таким понятиям, как нация, народ, страна, Родина, Отечество. Новый человек посвящает свои действия служению Отечеству. Считается, что цивилизованность на подлинном уровне несовместима с некритическим отношением к истории народа и современному состоянию, с унижением других наций, народов, националистической агрессивностью. Опыт драматического развития межнациональных отношений в последние десятилетия показывает, что интеллигенты могут оказаться, как в пору гражданской войны, по разные стороны баррикад, при этом каждый будет понимать понятия «свобода», «достоинство», «ответственность» по-своему и, что самое печальное, каждый будет считать себя правым.

Третья группа включает условия, в которых Человек Цивилизации трудится и отдыхает, общается с другими, стиль его поведения. Человек, не умеющий организовывать среду труда, трудится не в полной мере эффективности. Желание и стремление обустроить эту среду и повседневную жизнь вообще в соответствии с требованиями разумной необходимости и меры, отход от излишеств в быту, в труде, в личной жизни — важные признаки цивилизованного человека.

Понятно, что «только в единстве названные группы признаков отличают цивилизованного человека. Человек, Действующий как ответственный субъект, как свободная, творческая, яркая индивидуальность, раскрывающаяся в разнообразных видах деятельности и в общении, постепенно становится ценностью, содержанием и высшей целью новой модели общества, образовательным идеалом» [6, с. 65-66].

По нашему мнению, есть еще одна — четвертая группа признаков-характеристик этого человека. Она заключается в стремлении Человека Цивилизации к получению разностороннего образования и использованию его в своей не менее разносторонней деятельности. Отметим несколько специфичных моментов. Во-первых, речь не идет о фрагментарном образовании, хотя и завершенном, что дается в стенах профессионального учебного заведения, а о целостном, в то же время не ограниченном во времени, т.е. непрерывном, приобретаемом не только в организованных формах, но, прежде всего, самостоятельно. Эти два условия внутри первого специфического момента, связанные с образованием, ставят Человека Цивилизации вне конкуренции по сравнению с другими, по разным причинам отдаленными людьми. Во-вторых, полученное разностороннее образование должно быть использовано не только «в своей не менее разносторонней деятельности», но и направлено на благо других людей, должно быть использовано с добрыми побуждениями и намерениями. В этом заключается отличие интеллигентного человека от возрождающегося типа нового люмпена.

Как видим, Человек Цивилизации — подлинный интеллигент в полном смысле этого слова. Как само собой разумеющуюся аксиоматическую истину можно повторить и то, что люмпен, какой бы он ни был, — столетней давности или современный — далек от указанных характеристик, и он, к сожалению, остается тем же люмпеном, а не «новым», пусть даже с тщедушными амбициями.

Взаимоотношения интеллигенции и остальной массы всегда были сложными. При этом как интеллигенция, так и «остальная масса» пытались смотреть друг на друга с высоты величайшего снобизма, видеть друг в друге лишь «необразованную чернь» или «высокообразованных ненужных людей». Кстати, в мировой литературе нет феномена российских «лишних людей», которые потворствовали революциям и другим социальным экспериментам.

_______________________

    1. Ю. Борев приводит историю известного архитектора: «Однажды мы сидели с отцом на веранде нашего дома, а по залитой солнцем дороге ехала белая карета. В ней сидел холеный человек в белом костюме с белой бабочкой. «Кто это?» — спросил я. — Архитектор. Он будет проектировать пристройку к флигелю». Я тут же решил стать архитектором. И стал им, но у меня никогда не было ни белой кареты, ни белой бабочки» (История государства советского в преданиях и анекдотах. М.: РИПОЛ, 1995. С. 205-206).

ЛИТЕРАТУРА

    1. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990. 224 с.
    2. Булычев К. Перевал: Роман, повести. СПб.: Азбука-Терра, 1997. 480 с.
    3. Лихачев Д.С. Письма о добром и прекрасном. М.: Детская литература, 1989. 238 с.
    4. Наумова Т. Расколотая интеллигенция // Свободная мысль — XXI. 2001. № 12. С. 23-33.
    5. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: Азбуковник, 1997. 944 с.
    6. Разбегаева Л.П. Ценностные основания гуманистического образования. Волгоград: Перемена, 2001. 289 с.
    7. Рерих Н. О вечном… М.: Республика, 1994. 462 с.
    8. Vaskoviks L. Marginlitat // Worterbuch der Socio-logie / Ferdinand Enke Verlag. Stuttgart, 1989. Band 2. (Васковикс Л.Маргинальность // Словарь по социологии. Т 2. Штутгарт: Изд-во Фердинанда Энке, 1989).
    9. Scopf R. Versuch einer Eingrenzung des Begriffs „Marginalisierung“ // Marginalisierung im Sozialstaat: Beitr. aus Grossbritannien und der BRD / Autorengruppe: Blausch F., Gekeler G., Vitchel V und andere. Marburg: Verl. Arbeiterbewegung und Gesellschaftswiss, 1986. S. 38. (Скопф Р. Опыт разграничения понятия «маргинализация» // Маргинализация в социальном государстве: статья из Великобритании и ФРГ / группа авторов: Блауш Ф., Гекелер Г., Витчел В. и др. Марбург: Изд-во литературы по рабочему движению и общественным наукам, 1986. С. 38).
    10. Твен М. Приключения Гекльберри Финна. М.: Аст Астрель, 2008. 298 с.
    11. Холодная М.А. Психология интеллекта: парадоксы исследования. Томск: Изд-во Томского университета; М.: Барс, 1997. 391 с.

https://cyberleninka.ru/article/n/obrazovannost-i-intelligentnost-cheloveka-tsivilizatsii

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

один + 20 =