Коломоец Т. Интеллигентный человек…

Стояло раннее июньское воскресное утро. В воздухе отдавало весной. Лето только начиналось и не надоело ещё изнуряющей жарой, да угольной пылью. Мы пожертвовали, даже, первым сбором клубники. Шёл, захвативший всех нас, эксперимент, когда, вдруг, столько узнали о жизни бабочек большой тополевой стеклянницы, повредившей тысячи тополей Болле, ставших визитной карточкой Донбасса. Они ­- ищут друг друга ,да и любовью, как принято говорить сейчас, занимаются только в отведённое природой время. И только девственные самки способны привлечь самца. Суточный ритм, поведение полов и их коммуникация интересовали нас, чтобы когда-нибудь, зная биологические законы насекомых, можно было-бы использовать их для борьбы с ними, не применяя опасные химические препараты.

И вот. Ловушки с самочками тополёвой стеклянницы замаскированы в кустах бирючины, буйно разросшейся вдоль тополёвой аллеи. На всякий случай, они снабжены отпечатанной на машинке просьбой, не трогать их, если кто-то заметит всё-таки.

Туббольница — место удобное и недалеко от ботанического сада, и не людное, тоже.

С перерывом в тридцать минут просматриваем ловушки и учитываем прилетевших  самцов, тут же прилипающих к поверхности, смазанной, не засыхающим клеем. И так несколько дней — с пяти утра, до десяти вечера дежурим. И всё-таки заметили наши, странные для обывателя, опыты. Несколько садочков, маленьких и изящных сетчатых клеточек, любовно сделанных Витей, просто на земле валялись. Часть из них оставалась в картонных цилиндрах — ловушках, но с погибшими самочками, садистски замученными: с опалёнными крыльями, и с засунутыми в садки, папиросами. Взволнованные и возмущённые, мы быстро заменили ловушки.

Не привлекая внимание прохожих, мы сидели неподалеку на травке, ожидая время наблюдений или следили за кружащимися вокруг ловушек самцами, летящими на запах феромонов самок. И вдруг, в конце аллеи, увидели его…. Люда быстро направилась к тому, кто уже опять, обнаружив ловушку, наклонился к ней, чтобы снова расправиться с бабочкой, больше напоминающей крупную осу. О чём говорили — слышно не было, но голоса всё более усиливались. Зная взрывной характер Люды,я решительно бросилась на улаживание разгорающегося конфликта.

— Что Вы сделали? Зачем? Вы испортили наш опыт. Уничтожили насекомых. Совсем голова не работает что-ли? Здесь же всё написано. Просьба — не трогать- кричала Люда.

— Я, ****ь, и тебе голову откручу и всё, и всё. И ничего мне за это не будет. Понятно? — c ужасом услышала я.

— Молодой человек, молодой человек, — ворвалась я в этот страшный разговор.

Передо мной стоял разъярённый, во фланелевых серых, выцветших, типичных больничных штанах, без майки, человек лет сорока, с глубоко посаженными, непонятного, мутного цвета глазами. Узкий лоб перерезали глубокие морщины.

Но, мой дух захватило, когда, маленько придя в себя, я увидела настоящую галерею тюремной тематики, экономно расположенную по всему его голому телу. И если бы, разбиралась в смысле изображённого, то наверняка, поняла бы, сколько и где сидел этот не человек и какие были у него взлёты и падения в его, его мире. Здесь, тебе,  и орёл парящий, и извивающаяся змея, которую крепко ухватил герой картины и клятвы, что не забудет мать родную и будет помнить век Любашу…..

Но… надо было спасать положение.

— Молодой человек, молодой человек! Подождите, не горячитесь, пожалуйста, — спешила я. — Я же вижу: Вы — интеллигентный, культурный человек и можно всё, ведь, решить мирно.

Остолбеневший, вдруг, мой собеседник, нерешительно подтянул штаны повыше пупка, провёл рукой по голове, видимо, причёсывая её таким образом, и уставился на меня.

— Представьте себе. Вы — научный работник, проводите опыт и Вам его кто-то сорвал. Уверена, что Вы были бы огорчены очень. Ну, как бы Вы поступили?

— Я, я. Да я в морду бы дал!

— Вот видите, а Людмила Яковлевна просто возмущается. Вы должны понять её горячность. Но,ведь, она права? Ведь правда?

— Правда — соглашается он.

— А чё это? Это оса? Она чё? Кусается? — заинтересованно спрашивает наш знакомый.

— Конечно кусается- говорю я.

Никакого желания втолковывать ему, что это и не оса вовсе, которая, кстати, и не кусается — было уже выше моих сил.

— Нам опыт довести до конца надо. Поэтому, пожалуйста, не трогайте больше ловушки. Наоборот, объясните всё, кто заметит их, и помогите нам.

— Ладно — миролюбиво согласился он.

— А чего ж не помочь? Ясное дело — помогу. Оно, теперь, понятно, что — к чему, а то сидит и сидит себе оса в клетке, а чё сидит — кто знает?

Он спокойно отошёл, закурил и полный достоинства, начал прогуливаться по прекрасной тополёвой аллее, раздумывая о том, что, вот ведь, дескать, как получается: по-настоящему интеллигентный, ****ь, человек — всегда поймет интеллигентного человека.

_________________________________

* прошу простить за нецензурное слово, если можно

декабрь 1994 год Донецк Украина

https://proza.ru/2017/11/14/722

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

двадцать − четыре =