Пряжниковы Н.С. и Е.Ю. Интеллигентность как возможный ориентир профессионального развития психолога-практика

Само обращение к проблеме интеллигентности может у кого-то вызвать «кривую усмешку»: тема непопулярная (особенно в среде людей, «похожих на интеллигентов»). Если соотнести понятие «интеллигентность» с разными профессиями, то, прежде всего, образ интеллигента должен ассоциироваться с профессиями «врач» и «учитель». Именно психолого-педагогические специальности затрагивают самые сложные гуманитарные аспекты развития личности как школьников, так и взрослых людей. Поэтому было бы странным не затронуть проблему интеллигентности при рассмотрении психолога как субъекта организации помощи человеку, самоопределяющемуся в социокультурном пространстве.

Традиционно выделяют следующие варианты понимания «интеллигентности»:

  1. Интеллигент — это работник умственного труда. Хотя если такой человек оказывается негодяем (например, отличным профессионалом с высшим образованием), то вряд ли его можно назвать «интеллигентом».
  2. Интеллигент — это воспитанный, обаятельный человек, знающий как вести себя в приличном обществе. Но сколько в мире обаятельных, изысканных и «хорошо пахнущих» ничтожеств.
  3. Интеллигентность — это определенная нравственная позиция, это оппозиционность всему антигуманному, это неравнодушие ко всему, что происходит в обществе. Как писал известный философ А.Ф. Лосев, «если интеллигент не является критически мыслящим общественником, то такой интеллигент глуп, не умеет проявить свою интеллигентность, т.е. перестает быть интеллигентом» (Лосев, 1988. С. 318). Но если человек с развитой нравственностью не обладает образованием и элементарно невоспитан, то его также сложно назвать интеллигентом.
  4. Интеллигент сочетает в себе прекрасное образование и воспитание с активной нравственной позицией, т.е. он неравнодушен к тому, что происходит в обществе и во всем мире. Настоящему интеллигенту не только «до всего есть дело», но он, в силу своего образования и положения в обществе, может хоть как-то повлиять на ситуацию и хотя бы попытаться улучшить ее. Такое понимание «интеллигентности» представляется нам пригодным для дальнейшего анализа, но есть еще одно довольно интересное понимание интеллигентности.
  5. Интеллигентность — как развитое чувство долга перед своим народом, перед обществом, которое лежит в основе такого важнейшего качества, как скромность. Такое чувство долга перед обществом, а также перед менее удачливыми людьми, которым по разным причинам не удалось достичь жизненного и профессионального «успеха» — это результат понимания несправедливости в стартовых возможностях разных людей. Например, кто-то рождается в хорошей семье, в культурном центре, ходит в специализированные («элитные») школы и т.п., а другой рождается в семье алкоголиков, вдали от культурных центров, с детства погружен в атмосферу злости и насилия. Естественно, у первого человека гораздо больше возможностей получить качественное образование и занять определенное положение в обществе, а второй человек, скорее всего, такого образования и воспитания не получит, и его положение в обществе будет не самым завидным.

При этом второй человек (с менее удачной профессиональной судьбой) будет даже приносить пользу обществу и часто в ущерб самому себе создавать возможности для того, чтобы кто-то с более благоприятными стартовыми возможностями получил образование и стал «интеллигентом». К сожалению, часто благополучие одних людей строится на относительном неблагополучии других людей, а всякие рассуждения том, что каждый является «кузнецом своего счастья» справедливы лишь для отдельных случаев. Например, в условиях нынешней России одни специалисты (большинство врачей и учителей) получают мизерную зарплату, а другие «специалисты», связанные с легализованной спекуляцией (с тем, что называют «бизнесом») получают в десятки раз больше учителей и врачей. Но ведь даже на уровне человека, не очень разбирающегося в экономике, ясно, что это явно несправедливо.
К сожалению, несправедливость буквально пронизывает все, что связано с построением карьеры и достижением жизненного «успеха», например, в большинстве случаев совершенно разные возможности имеются для построения карьеры у тех психологов, которые живут в Москве, и у тех, кто оказался жителем отдаленных провинциальных городов (а в некоторых городах вообще сложно приобрести качественное психологическое образование, даже несмотря на обилие «коммерческих» психологических институтов и их филиалов). И если интеллигент не понимает своего долга перед теми, за счет кого он выстроил свой профессиональный успех, то это уже не настоящий интеллигент (например, образованный и воспитанный человек заявляет, что «он никому и ничего не обязан», и «ему наплевать на тех, кто не сумел добиться успеха», надо, мол, «меньше жаловаться и больше работать»). Еще А. Блок писал, что «одно только делает человека человеком — знание о социальном неравенстве».
Но понимать мало: надо еще стремиться хоть что-то сделать для того, чтобы у всех людей расширились возможности и для получения хорошего образования и воспитания, и для сокращения социального разрыва между «благополучными» и «менее благополучными» слоями общества, и для возможности как можно большего числа людей к ценностям культуры.
Некоторые авторы считают, что «самым гениальным (страшным) преступлением сталинского режима» было превращение отечественных интеллигентов в «узких специалистов», когда образованному человеку было небезопасно размышлять о происходящем вокруг: от него требовалось только качественное выполнение его основной работы, а за «лишние» размышления — репрессии (см. Барбакова, Мансуров, 1991. С. 148)… Благодаря этому в России сформировался особый тип «образованных и воспитанных» специалистов, которым «наплевать на все, что происходит вокруг» (в простонародье их называют «пофигистами»). Например, среди таких людей неприличным считаются «разговоры о политике», о судьбах «этой страны» и т.п. Еще А. Данте говорил о том, что «самые раскаленные места в аду предназначены для тех, кто в эпохи великих испытаний сохранял нейтралитет», а великий гуманист ХХ в. А. Швейцер писал, что «спокойная совесть — это изобретение дьявола». Страшно, когда такими людьми оказываются педагоги и психологи.
Если раньше интеллигент опасался репрессий со стороны властей, то сейчас, при относительно слабой официальной диктаторской власти, современный интеллигент больше всего на свете боится так называемого «общественного мнения». Еще Э. Фромм писал о том, что «свобода, достигнутая современными демократиями», это «всего лишь обещание, но не исполнение обещанного», т.к. в итоге люди остаются зависимыми «от «анонимной власти рынка, успеха, общественного мнения, «здравого смысла» — или, вернее, общепризнанной бессмыслицы…» (Фромм, 1992. С. 236-237).
Как ни парадоксально, но наиболее отчетливо и трагично такая зависимость от «общественного мнения» (и от мнения «своей тусовки») проявляется именно у представителей так называемых «творческих профессий» (писателей, артистов, музыкантов… и психологов). Объясняется это тем, что в среде наиболее творческих и редких профессий жизненный успех и карьера человека во многом зависят от их согласия с господствующими в этой среде мнениями и нормами. Если творческий человек высказывает свою иную нравственную позицию, то «тусовка» его обычно отторгает, отрицательное (презрительное) мнение о нем быстро распространяется в узком кругу «своих», «посвященных» людей, и такой смельчак просто не может реализовать себя как профессионал. И наоборот, в более массовых инженерных профессиях человек не зависит столь сильно от мнения своей профессиональной среды, т.к. в случае его отторжения конкретной «тусовкой», он гораздо проще сможет устроиться в другой организации по профилю своей работы, чем артист или художник. В итоге те люди (традиционная «элита», «интеллигенция»), которые должны быть выразителями свободной нравственной позиции, утрачивают в современном мире свое главное достоинство и превращаются лишь в пустых (но обычно очень «ярких») идолов массового сознания.
Трагедия этих людей в том, что часто они вынуждены подстраиваться под примитивные вкусы обожающей их публики, хотя могли бы реализовать свой несомненный творческий потенциал более достойно. Как ни удивительно, но благодаря своему интеллекту, образованию и другим способностям они быстро находят варианты самооправдания и часто выглядят «вполне благополучными» и «довольными своей жизнью». Но это все «до поры, до времени». А впоследствии кто-то из них вполне может оказаться пациентом психотерапевта.
Деградация отечественной интеллигенции имеет множество причин, в том числе и подверженность влиянию культуры «массового общества». Бывший госсекретарь США З. Бжезинский в своей книге «Великая шахматная доска» (1998) предлагает свою концепцию культурного превосходства Америки и пишет: «…в области культуры, несмотря на некоторую примитивность, Америка пользуется не имеющей себе равных притягательностью, особенно среди молодежи всего мира…». Утверждая свою культурную экспансию, отмечает З. Бжезинский, Америка «широко полагается в этом на косвенное использование влияния на зависимые элиты», т.е. на интеллигенцию (Бжезинский, 1998. С. 36-37).
Еще во второй половине 40-х гг. тогдашний директор ЦРУ США в своей работе «Размышления о реализации американской послевоенной доктрины против СССР» писал: «Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа на земле, окончательного, необратимого угасания его самосознания… Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, национализм и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать… и лишь немногие будут догадываться или понимать, что происходит… Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способы оболгать и объявить отбросами общества» (цит. по: Зюганов, 1996. С. 1).
Типичный пример: во многих квартирах российской «золотой молодежи» 60-80 гг. на самом видном месте обычно красовались полочки с пустыми импортными банками из-под пива и «пепси-колы», а также — панно из импортных коробок из-под сигарет. Это были своеобразные «иконостасы», на которые совершенно искренне молились (как на весточку из иного, свободного мира, как показатель некоторого «бытового диссидентства» и даже сопричастности к иной культуре и т.п.). Сейчас, в эпоху «демократических преобразований», такие «иконостасы» выставлены в каждом пивном ларьке. Можно сказать, что Россию не столько даже «шапками закидали», сколько — «голубыми штанами» (джинсами, о которых искренне мечтали долгое время многие российские молодые люди — будущие интеллигенты). В итоге получается, что в России несколько поколений интеллигенции воспитывались на идее «голубых штанов» (как одном из важных показателей «жизненного успеха» и «свободомыслия»).
Уже в наше время другой важный военный чиновник США, шеф военной разведки Дж. Клэппер восклицает: «Как низко пали русские!» (цит. по: Кьеза Дж., 1997. С. 45). Конечно, главная причина нравственной деградации интеллигенции не во «внешних врагах», а в нас самих. Проблема — как осознать и пережить это, как использовать такой «опыт» для нравственного возрождения и собственного личностного самоопределения?
Не дай бог самим психологам оказаться в положении таких псевдоинтеллигентов! Самое страшное — это не использовать шанс помогать людям находить свое место в обществе и в культуре, опираясь на имеющиеся знания, опыт и возможности своей профессии (психолог-профконсультант). Человека, который не использует свои возможности, в простонародье называют «дураком». Есть смысл кратко рассмотреть эту ситуацию, которую условно можно обозначить как «психологический феномен дурака» (см. Пряжников, 2000. С. 56-64).
Вопреки распространенному мнению, «дурак» — это не столько обозначение врожденного или приобретенного слабоумия или интеллектуальной ущербности (что отмечается даже в некоторых толковых словарях). «Дурак» — понятие оценочное и никакой уважающий себя психиатр или психотерапевт не станет называть слабоумного этом словом.
Но, если дурак — это человек, не использующий свои возможности для совершения каких-то значимых дел, то следует признать, что наибольшими возможностями как раз и обладают образованные, интеллигентные люди, да еще занимающие определенное положение в обществе. Получается, что именно у них наибольшая опасность (риск) стать дураками. Ведь сами по себе способности и таланты смысла не имеют, они важны именно как средство для совершения благородных дел.
Еще А. Адлер считал, что главное для человека — быть принятым в обществе, найти в нем свое место и «содействовать благополучию других», т.е. реализовать то, что А. Адлер называл сопричастностью обществу. И наоборот, если человек не удовлетворен своим положением в обществе и не может внести свой вклад в общее дело, в культуру, то он будет преодолевать чувство собственной неполноценности стремлением к превосходству над другими людьми, в том числе демонстрируя свои (неиспользованные!) возможности. В свое время Ф. Ларошфуко говорил, что «нет глупцов более несносных, чем те, которые не совсем лишены ума». Зато Ф.М. Достоевский отмечал, что «дурак, познавший, что он дурак, это уже не дурак». Но как это осознать человеку, имеющему высшее гуманитарное образование и сдавшему все экзамены по психологии на «отлично» (ведь он уже по определению — «умный»)… Его не очень-то беспокоит то, что происходит в мире, в стране и в культуре (для него культура — это стремление посещать престижные богемные «тусовки»).
Такой «отличный» психолог «выше всякой там политики», его не волнует будущее страны и ее народа, а сам народ воспринимается им как «быдло с заточками» (именно так характеризуют современные «демократические» СМИ тех обездоленных пожилых людей, которые пытались защищать свои социальные права и достоинство, используя законное право на демонстрации). Ему все это безразлично, т.к. формально он — «отличный дипломированный (или даже остепененный) психолог». Еще в прошлом веке В. Белинский с сожалением заметил: «Моральное равнодушие — болезнь слишком образованных людей».
Иными словами, самый страшный грех для образованного человека, да еще с высшим гуманитарным образованием — это социальное, моральное равнодушие, а для психолога — это первый признак профессиональной несостоятельности, ведь он, по роду своей профессии, как раз и должен помогать человеку самоопределяться в обществе, в социальном мире и в сложном ценностно-смысловом «пространстве» Культуры…
Именно в этом в высшей степени проявляется профессиональное и личностное достоинство психолога-профессионала, когда он осмеливается не только размышлять над тем, что ему «не положено», но и пытается реализовать лучшие, самые благородные свои идеи в профессиональном творчестве, опираясь при этом на свою профессиональную и человеческую совесть.
Поэтому важнейшей проблемой для самих психологов является осознание реальной опасности стать «профессиональными дураками» (близко к тому, что К. Маркс называл «профессиональной идиотией», т.е. узкой специализацией, ограниченностью своего жизненного кругозора), т.е. риск превратиться в образованных специалистов, разбирающихся в различных и экзотичных концепциях личностного развития личности, знающих много умных и трудно выговариваемых слов и т.п., но не умеющих (или боящихся) использовать все это для помощи человеку в подлинном личностном и профессиональном самоопределении.

http://www.ido.rudn.ru/psychology/labour_psychology/12.html

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

17 − один =