Фунтикова Н.В. Воспитание интеллигентности: национальная специфика и культурный универсализм

Происходящие в современном обществе социально-политические, экономические, социокультурные трансформации не могут не отражаться на понимании задач высшей школы, содержании целей ее деятельности, на тех ожиданиях, которые формируются у общества и государства по отношению к системе высшего профессионального образования как социальному институту, через который, в частности, транслируются ценности национальных культур и общечеловеческие смыслы. Именно поэтому в настоящее время особую актуальность приобретает проблема поиска ориентиров воспитания личности в образовательном пространстве высшей школы, определения вектора воспитания студенческой молодежи, разработки научно обоснованных педагогических систем, направленных на решение современных образовательных задач, на наполнение высшего профессионального образования духовными ценностями и смыслами, на воспитание Человека, Гражданина, Профессионала.

Поиск таких ориентиров приводит нас к пониманию того, что смысловым стержнем культурно-образовательной деятельности организаций высшего профессионального образования может стать идея воспитания интеллигентной личности. Признание воспитания интеллигентности целью высшей школы закономерно актуализирует вопрос о соотношении национального и общечеловеческого в содержании понятия «интеллигентность».

Достаточно распространенным и в общественном сознании, и в научной традиции является понимание интеллигентности как специфического феномена русской или славянской культуры. Такой подход мы наблюдаем в работах Н. Бердяева, В. Волкова, В. Кормера, Д. Мережковского, А. Труфанова, Г. Федотова [3; 6; 12; 13]. Вполне справедливым будет утверждение о том, что именно такой – национальный по сути – подход к пониманию сущности и истоков интеллигентности сегодня превалирует в научной и общественной мысли.

Но понимание интеллигентности как национально маркированного качества ведет к превращению ее из понятия в оценку, в недостижимый идеал [5, с. 29], к акцентированию именно национальных культурных, социокультурных, социальных, исторических, даже политических компонентов содержания этого понятия и факторов развития интеллигенции, которая традиционно рассматривается как носитель интеллигентности, и одновременно усложняет теоретические построения, значительно ограничивает возможности выявления сущностных признаков этого понятия, «…ведет к фактическому снятию самой проблемы интеллигентности как самостоятельной теории» [5, с. 29].

Рассмотрение интеллигентности вне зависимости от национальной принадлежности носителей этого качества дает возможность более глубокого определения содержания этого понятия и поиска общечеловеческих культурных ориентиров, в контексте которых интеллигентность может быть осмыслена как культурная универсалия, качественная характеристика человека, как духовный стержень личности.

Еще в начале ХХ века П. Милюков отмечал, что «…интеллигенция вовсе не есть явление специфически русское. Ведь и в других странах интеллигенция, как отдельная общественная группа, возникала, как только рост культуры иди усложнение общественных задач вместе с усовершенствованием государственно-общественного механизма и демократизацией управления создавали потребность в специализации и профессиональной группировке интеллигентского труда» [9, с. 297].

Именно в контексте общечеловеческой культуры интеллигентность рассматривается в работах К. Акопяна, Т. Блаватской, Д. Блюменау, В. Веселова, В. Возилова, А. Квакина, Л. Келеман, Д. Лихачева, В. Меметова, М. Моисеева, М. Петрова, Г. Смирнова и других исследователей, которые обоснованно утверждают, что «…не русская интеллигенция как таковая, является причиной интеллигентности, а наоборот. Интеллигентность, берущая свое начало от латинского «intellegentia» и означающая высшую степень сознания и самосознания, сориентировала российскую интеллигенцию … на необходимость выделения особых интеллектуальных и нравственных качеств как сущностных характеристик» [5, с. 29], что интеллигенты как социальная группа существовали не только в русской культуре, в российской истории, а «…всегда и у всех народов» [10, с. 13], что во все исторические периоды, начиная с древнейших, развитие человеческого общества было невозможно без существования в нем людей, которые накапливали, распространяли и вырабатывали знания, ощущали векторы социального развития, анализировали и прогнозировали его.

Д. Блюменау утверждает, что интеллигентность как человеческое качество «…не подчиняется «закону» историзма», оно существовало на протяжении всей истории человеческой цивилизации [1]. Закономерным появление интеллигенции считает и О. Куценко, отмечая, что она формировалась во всех странах мира в те исторические периоды, когда «…общества достигали способности к самосознанию и саморефлексии» [4]. Причем В. Возилов утверждает, что чем более углубляются научные представления о сущности интеллигентности и интеллигенции, тем к более исторически раннему времени исследователи относят появление интеллигентов [2, с. 7–8].

Интеллигентность, как отмечает Л. Келеман, может быть рассмотрена на всеобще-социальном, конкретно-историческом и индивидуальном уровнях [5, с. 34]. Всеобще-социальный уровень анализа дает возможность воспринимать интеллигентность как «…проявление родовой сущности человека, имеющей всеобщие ценностные характеристики» [5, с. 34], что, собственно, и делает возможным проведение научных исследований в области интеллигентоведения 127 и педагогики интеллигентности. Конкретно-исторический анализ дает основания для выводов о духовной специфике «…осмысления мира ценностей, способов деятельности и общения» [5, с. 34] представителей конкретного исторического периода. Задачи же педагогического исследования могут быть решены, если интеллигентность с учетом результатов анализа на предыдущих уровнях рассматривается на уровне индивидуальном – как «…конкретное качество человека, проявляющееся в общении и деятельности» [5, с. 34].

Проведенный нами ранее анализ позволяет сделать вывод о том, что в европейских языках понятия «интеллигенция», «интеллигентность», «интеллигентный» связываются, прежде всего, со значениями «понимание», «способность к пониманию», «образованность».

Первоисточником термина и концепта «интеллигентность», по свидетельству Ю. Степанова, который ссылается на греческо-английский словарь (H. G. Liddell, R. Scott, H. S. Jones. A Greek-English Lexicon. – Oxford: Clarendon Press, 9-th ed., completed, 1985. – Р. 1178), является греческое слово noesis, означающее «сознание, понимание в их высшей степени». Этот концепт противопоставляется двум низшим ступеням сознания: dianoia – «образ мыслей, мышление» и episteme – «научное знание» и объединяет их [11, с. 669].

Именно под влиянием этого греческого концепта в латинском языке от слов inter – «между, посередине» и legere – «собирать, выбирать» возникло слово intellegentia, которое вначале означало высшую степень понимания. В таком значении, как свидетельствует Ю. Степанов, слово intellegentia впервые зафиксировано в комедии «Свекровь» римского драматурга Теренция (190–159 гг. до н.э.) [11, с. 669].

Очевидно, и это подтверждают лексикографические и другие источники, что корни русских слов «интеллигенция», «интеллигент», «интеллигентный», «интеллигентность» идут именно от латинских слов intellegēns, entis и intellegentia, ae, основным значение которых стало «понимание, способность познания и понимания» как высшая умственная способность, которая превосходит mens – «разум, дух» и ratio – «ум».

Основой сущности интеллигентности является значение «глубокое понимание сути вещей, умение адекватно оценивать то, что происходит, как основа суждений, действий и поступков» [8, с. 32]. Стремление к пониманию сути вещей, к пониманию другого человека является основой интеллигентности и по мнению Ю. Лотмана [7].

Понимание является достаточно сложной характеристикой интеллектуально-когнитивной сферы человека, объединяющей в себе, по мнению Н. Шевандрина, признаки состояния, потребности, способности и ценностной ориентации. Поэтому понимание и проявляется как сопереживание (эмоцио), осознание (рацио), доверие (интуицио), принятие (экзистенцио), благоприятствование (працио) [14, с. 247-248].

Предметное понимание может рассматриваться как результат развития и функционирования не только логического мышления, но и пралогического, которое предусматривает одновременно понимание и переживание того, что понимается. Межличностное понимание происходит путем актуализации собственного жизненного опыта, интуитивного опыта переживания аналогичных ситуаций, эмпатии [14, с. 246]. Следовательно, понимание, соединяя рациональное постижение и эмоциональное переживание, реализацию нравственных качеств личности и обосновывая выбор личностью суждений и действий, является, как отмечает О. Лукъянова, основой интеллигентности [8, с. 32].

Именно понимание, стремление к глубинному пониманию сути культуры, что возможно только на основе вступления в полноправный диалог с культурой – как суть интеллигентности – и возводят ее в ранг культурных универсалий, определяющих главные направления воспитания студенческой молодежи. Поскольку преображение человека из умелого пользователя всеми возможностями цивилизации в носителя и творца культурных ценностей есть созидание и самосозидание человека как носителя истинно человеческих ценностей и смыслов, то задача высшей школы состоит в обеспечении перехода, по словам Г. Шпета, образованного интеллигентного сознания в «…единое историческое культурное сознание…, где это понятие становится категорией, объемлющей все модификации культурного образования» [15, с. 157].

Проведенный анализ дает основания утверждать, что несмотря на определенные смысловые различия в основных мировых языках понятие «интеллигентность» представлено и тем или иным способом связано с признанием высокой духовности, образованности, воспитанности, что говорит о признании ценности этого качества народом-носителем языка и позволяет рассматривать интеллигентность как культурную универсалию и цель воспитания личности в системе высшего образования, ориентированной на духовность как высшую ценность, общественный прогресс и обеспечение условий для гармоничного развития и самореализации личности. Изучение же особенностей деятельности российской интеллигенции, ее мировоззрения, самореализации в различные исторические периоды, ее современных особенностей и способов культурного и гражданского самовыражения даст возможность высшей школе предоставить студентам выбор не только будущей профессии, индивидуальной образовательной траектории, но и собственной гражданской позиции, способа участия в культурной, политической жизни общества.

Список литературы

    1. Блюменау Д. И. К эре постинтеллигенции или обществу социальной справедливости? / Д. И. Блюменау // Научные и технические библиотеки. – 2007. – № 6. – С. 52–60.
    2. Возилов В. В. Исторические истоки интеллигенции как исследовательская проблема / В. В. Возилов // Интеллигенция и мир. – 2009. – № 4. – С. 7–17.
    3. Волков В. Н. Интеллигенция и интеллигентщина / В. Н. Волков // Интеллигенция и мир. – 2005. – № 1–2. – С. 98–109.
    4. Гражданственность интеллигенции: пути формирования в кризисном обществе: публикация по материалам научно-практической конференции «Гражданственность интеллигенции: пути формирования в кризисном обществе», 10 февраля 2001 года, г. Харьков // Альма-матер. – 2001. – №3. – С. 21–22.
    5. Келеман Л. А. Методологические и теоретические основания исследования интеллигентности / Л. А. Келеман // Вестник Российского университета дружбы народов. – Сер. «Социология». – 2005. – № 1. – С. 27–40.
    6. Кормер В. Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура / Владимир Кормер. – Режим доступа : http://knigosite.ru/library/books/56037
    7. Лотман Ю. Интеллигент может ошибаться, но за ошибки готов платить / Ю. Лотман // Альма-матер. Вестник высшей школы. – 2002. – № 4. – С. 43.
    8. Лукьянова О. В. Формирование интеллигентности у курсантов военного вуза в процессе обучения иностранному языку : дисс. … канд. пед. наук : 13.00.01 «Общая педагогика, история педагогики и образования» Лукьянова Ольга Владимировна. – Калининград, 2005. – 178 с.
    9. Милюков П. Н. Интеллигенция и историческая традиция // Вехи; Интеллигенция в России: сб. ст. 1909-1910. – М., 1991. – С. 297.
    10. Моисеев Н. Н. Атавизация и интеллигенция // Знание – сила. – 1990. – № 6. – С. 12–15.
    11. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: Изд. 2-е, испр. и доп. – М. : Академический Проект, 2001. – 990 с.
    12. Труфанов А. А. Формирование интеллигентности студента средней профессиональной школы в процессе изучения дисциплин гуманитарного цикла : дисс. … кандидата пед. наук : 13.00.01 «Общая педагогика, история педагогики и образования» / Труфанов Андрей Андреевич. – Казань, 2003. – 261 с.
    13. Федотов Г. П. Письма о русской культуре // Мыслители русского зарубежья. – СПб. : Наука, 1992. – С. 394–416.
    14. Шевандрин Н. И. Психодиагностика, коррекция и развитие личности / Н. И. Шевандрин. – М. : ВЛАДОС, 1998. – 512 с.
    15. Шпет Г. Г. Литература / Шпет Г. Г. // Ученые записки Тартуского государственного университета. – 1982. – Вып. 576. – С. 142–160.

https://www.csu.ru/Shared%20Documents/Troitck/Science/Сборник%20-18%20препод%20-1.pdf

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

20 + пятнадцать =