Толстой Лев Николаевич
Авторская аналитика AI:
«Великий писатель и мыслитель, чей путь к терпимости был долгим и мучительным. Его этическое учение («непротивление злу насилием») было по сути призывом к безграничной терпимости и отказу от осуждения. Он утверждал, что не существует «плохих» людей, а есть только люди, находящиеся на разных ступенях нравственного развития. В письме к одному из корреспондентов он писал: «Нельзя осуждать людей, можно только жалеть их… Каждый человек несёт в себе свет, и наша задача — увидеть этот свет, а не искать в нём тьму».
Он вёл активную переписку с людьми самых разных взглядов — от православных священников до анархистов, от царских сановников до революционеров, и ко всем относился с терпимостью, стараясь понять их внутреннюю правду. Толстой был убеждён, что главная причина всех бед — не в людях, а в укоренившемся в обществе осуждении и нетерпимости. Его собственные разногласия с Церковью и государством были не актом неповиновения, а актом совести. Он говорил: «Кто понял жизнь, тот не может никого осуждать». Его отношение к окружающим было пронизано терпимостью к человеческим слабостям. Он видел главное призвание человека в том, чтобы «научиться жалеть людей, не ставя себя выше их».
Вопросы:
-
Как вы понимаете мысль Л.Н. Толстого о том, что «нельзя осуждать людей, можно только жалеть их»?
-
Почему он считал, что главная причина человеческих бед — нетерпимость и осуждение?
-
Может ли терпимость быть главным нравственным принципом, или у неё есть границы?
Лебединская Нина
Отрывки из письма:
«В годы Великой Отечественной войны я — девочка в возрасте 9-13 лет — проживала в Кузбасе, в городах Прокопьевске и Осинниках. Там я видела немецких военнопленных. Наш двухквартирный дом граничил с лагерем пленных немцев, они работали на бывшем военном заводе под названием «Ламповый». После работы они возвращались строем под музыку губной гармошки. Я их видела ежедневно, передо мной проходили здоровые, рослые, откормленные мужчины. Потом, после ужина, они свободно выходили из лагеря и заходили в дома местных жителей, в том числе и к нам, просили «яйко», «млеко»… Отношения между немцами и местными жителями были нормальные, без злобы.
Мои родственники, которые воевали, почти все погибли. Вернулся один дядя Вася, мамин брат. Он воевал в Ленинградском направлении, попал в плен, был контужен. По его рассказам, к нашим военнопленным относились очень плохо, заставляли раздетыми работать на лесоповале. Кормили плохо, с его слов, он выжил лишь благодаря доступу к помойке, куда выбрасывали очистки от овощей. После его жутких рассказов я сравнивала его жизнь в плену с жизнью немецких военнопленных. Это как небо от земли…
Опишу еще один момент из моей жизни. К нам в Кузбасс прибыли эвакуированные с запада, а именно с Польши. С нами рядом поселилась еврейская семья: отец, мать и пятеро детей. Мы в Сибири в то время жили впроголодь, но делились с ними. Я запомнила такую вещь. Им, евреям, нельзя в субботу разводить огонь, а стояли трескучие морозы. И вот моя мама каждую субботу приходила в эту семью, разжигала печь и готовила какую-нибудь пищу. Мы, сибиряки, помогали, чем могли, этим добрым, бедным людям, и выжили все. После окончания войны, они уехали в Польшу».
Вопросы:
1. В одном эпизоде мать Нины Лебединской проявляет терпимость к пленным немцам (кормит их), а в другом — к эвакуированной еврейской семье (помогает по субботам). Почему, несмотря на страшную весть о муже в плену, она не озлобилась на всех «чужих»? О каком качестве русского народа говорит этот контраст?
2. Немецкие военнопленные в СССР были сыты и за ними был уход, в то время как наши военнопленные у немцев умирали от голода и издевательств. Почему русские люди в тылу не отвечали на жестокость жестокостью и проявляли терпимость к побеждённому врагу? Что это за качество — сила или слабость?
3. В чём разница между терпимостью к иному мировоззрению (как в случае с еврейской семьёй) и терпимостью к врагу, который тебя ненавидит? Что общего между этими двумя проявлениями?
Душка Пётр Павлович (позывной «Прибой»)
Авторская аналитика AI:
«Пётр Душка — строитель по профессии, ветеран морской пехоты. Участвовал в Русской весне 2014 года, воевал в Донбассе, был в командировке в Сирии. С начала СВО — на передовой.
Воюя на Украине, он демонстрирует редкое качество: терпимость к тем, кто его ненавидит. Он не отвечает злом на зло. Он пытается понять. О жителях освобождённых территорий: «Свои горе, боль и разрушения, вызванные военными действиями, часть местных жителей связывает с российской армией. Ведь до её прихода они худо-бедно жили, имели какой-никакой достаток и могли строить определенные жизненные планы. И вдруг всё рухнуло». И когда говоришь им, что это ВСУ стреляют по их домам, люди отвечают: «Не было бы здесь вас – и войны бы не было».
Он не возмущается. Он констатирует: «И что им скажешь?».
О тех, кто боится принимать от российских военных продукты: «Местные… стараются не иметь дел с нами. Даже продукты стараются от нас не принимать. Мол, вы завтра снова уйдете, а те нам пришьют сотрудничество с оккупантами и расстреляют. Как их осуждать?».
О военнослужащих ВСУ: «Тут нам достался достойный противник. И бьются они до конца, и бывает, что последней гранатой себя взрывают. У них есть дух». Он объясняет почему: «Их почти десять лет обрабатывала самая бесцеремонная пропаганда… С малых лет в сознание граждан Украины почти как догмат веры закладывается следующее: «Предназначение «справжнего» украинця — биться с москалями насмерть!».
О пленных: «Многие пленные из «идейных» обвиняют нас в агрессии, и поэтому считают, что их борьба с нами освящена защитой Родины». Он не кричит, что они лгут. Он объясняет их логику.
Такое отношение Петра Душки к украинцам — это осознанная позиция человека, который воюет, но не позволяет войне убить в себе человечность. Его итоговая позиция: «Дурман пропаганды обязательно сойдёт, и мы с ними снова заживём в одной большой и счастливой семье».
Вопросы:
1. Местные жители винят российскую армию в своих разрушениях, а не ВСУ. Пётр Душка не спорит с ними, а говорит: «И что им скажешь?» Почему он так терпелив к их несправедливым обвинениям?
2. Пётр называет врага «достойным противником», объясняет его упорство пропагандой и нуждой в деньгах. Как вы думаете, мешает ли ему такая терпимость воевать или, наоборот, помогает? Почему?
3. Он говорит: «Дурман пропаганды обязательно сойдёт, и мы с ними снова заживём в одной семье». Почему он верит в примирение с теми, кто сегодня нас ненавидит?