Бельский Ю.В. Загадка двух столетий. О русских интеллигентах. Часть 2

5. Интеллигенция и фашизм

Фашисты будущего будут называть себя антифашистами
Уинстон Черчилль

Одной из идеологических мифологем интеллигенции 20 и 21 века является её «борьба за права человека» и, соответственно, борьба с диктатурой-тоталитаризмом-фашизмом-коммунизмом.

И самое главное в самоопределении — это громко декларируемое неприятие такого понятия как агрессивность.

В девятнадцатом и двадцатом веках интеллигенты боролись за правое дело в различных общественно-политических движениях — от либералов к пламенным революционерам-демократам и обратно к либералам.

Каким-то образом вся ненавистная тоталитарная агрессия в России оказалась сконцентрирована в представителях власти.

Против неё и была направлена вся коллективная интеллигентская ненависть — само собой анти-агрессивная.

Интеллигентная девушка из интеллигентной семьи Вера Засулич была полностью оправдана судом коллектива интеллигентных присяжных.

Застреленный Верой в упор градоначальник Трепов сочувствия у присяжных никакого не вызвал.

Борясь с агрессивным самодержавием, добрые люди сначала физически уничтожили злой царизм — основу российской государственности, а затем, получив полную власть над страной, отправили в небытие и сам символ ненавистной агрессии — русскую армию.

Во время Первой Мировой Войны (в марте 1917) интеллигентнейшему Временному Правительству для этого оказалось достаточно всего одного удара демократией по здравому смыслу и всего один листок бумаги — Приказ № 1 об отмене единоначалия в армии.

Всё было сметено могучим ураганом — от великой армии остались лишь комитеты каких-то депутатов, плакаты «Долой самодержавие» и антивоенные листовки в солдатских гальюнах.

Буря подняла на дыбы миллионы людей, но каша в головах государственных и негосударственных вольнодумцев даже не всколыхнулась — лозунг «Война до победного конца» так и не был отменён.

Последовавшие за этим внутрисемейные баталии в Государственной Думе довольно быстро привели уже к октябрьскому перевороту и Гражданской Войне — войне намного более жестокой, чем все предыдущие войны Российской Империи.

Борьба с «агрессивностью» закончилась со счетом 5-0 в пользу агрессивности.

Неудобно, конечно, получилось, но ведь главное не примитивный результат, а борьба за всё хорошее и за права человека.

В психологии есть такое понятие, как проекция. Человек неосознанно приписывает другим то, что чувствует сам.

У людей, обделённых любовью и уважением, этот способ защиты принимает навязчивый и паталогический характер.

Не хочется признавать свою убогость — обвини в этом других и ты уже совсем не такой урод, каким ещё недавно сам себе казался — ведь все остальные ещё хуже!

Рецепту уже тысячи лет.

Мучает приступ хронической подлости — плюнь в спину ничего не подозревающей доблести.

Тошнит от загнанной внутрь злобы — обвини кого-нибудь в своих же пороках и громко возмущайся — в том месте, где должна быть душа, сразу запоют соловьи!

И, конечно, абсолютно невыносимо наблюдать победы рыцарства над сильными мира сего — тут ведь явная несправедливость — душу-то дьяволу победитель не продал, на коленях не постоял, грантов не выпрашивал, а прибавочную стоимость все-таки получил!

Это ВООБЩЕ не по правилам! Самый умный что ли…

Ненависть интеллигента к так называемой «агрессивности» это прежде всего реакция на собственные душевные и физические гнойники, спроецированная на людей здоровых и радостных. Ведь в специфическом интеллигентном словаре под агрессивностью понимается любая энергия, любое здоровое начало…

Такие понятия, как честь, доблесть, справедливость, благородство и в самом деле очень воинственны и — они не дают человеку возможности отключить мозги и уснуть в душевном комфорте.

В стае гиен больное животное уходит умирать в лес — подальше от сородичей. Здоровые хищники ведь могут и на части разорвать…

Отверженные не объединяются — они умирают в одиночестве.

Объединяются здоровые — для того чтобы стать еще сильнее.

И хотя в цивилизованном человеческом сообществе нет обычаев джунглей, реакции потенциального изгоя работают на подкорковом уровне.

Союз здоровых и сильных не сулит ничего хорошего дефективным авторитетам…

Неприятие сталинского режима, например, никак не связано со «сталинской» жестокостью — тот же Троцкий был безусловным лидером в этой категории, а Тухачевский просто чемпионом по уничтожению людей самыми изуверскими способами — только газовые атаки против крестьян на Тамбовщине чего стоят..

И ничего — духовные наследники этих доблестных мужей вполне «рукопожатны» в современной интеллигентской среде.

Сталин ненавистен, именно тем, что он объединил эту «проклятую страну», а вовсе не из-за репрессий.

Ключ к пониманию современного антисталинизма именно в слове «объединил».

Здоровые люди очнулись и начали поднимать страну, вместо того, чтобы страдать поодиночке. Еще и войну выиграли…

Совсем непорядок…(1)

У Джека Лондона есть рассказ под названием «Кулау прокажённый».

Больного проказой туземца власти тропического острова решают переселить подальше от туземцев здоровых. В ответ на это почти заживо сгнивший чернокожий Кулау начинает убивать молодых и высоких полицейских, виновных именно в том, что они слишком рослые, крепкие и здоровые.

Если бы Кулау успел крикнуть что-нибудь типа «Сталин-палач!» или «Я — Шарли Эбдо!» перед тем, как его пристрелили, он точно стал бы первым русским интеллигентом Гавайского архипелага.

Не успел…

На первый житейский взгляд комплекс неполноценности отдельных личностей не может породить какие-либо действительно глобальные проблемы.

Это же персонажи совсем другого калибра — и с женщиной то на улице неспособны познакомиться, не то, чтобы стать застрельщиками мировой войны.

Но факт остается фактом. Именно таким людям это и удаётся.

И мистики здесь никакой нет…

Хотя ненависть и является обычной человеческой эмоцией, её развитие идёт в определённой и легко прогнозируемой последовательности.

Динамика развития интеллигентной «культурной» ненависти к российскому бытию приводит к совершенно неожиданному повороту.

Логическая цепочка умозаключений русского «европейца» выглядит следующим образом.

В Европе всё хорошо, а в России всё плохо. Наверное потому, что у неё плохое правительство. Народ, конечно, добрый и талантливый, а вот с командным составом беда.

Однако, при изучении истории выясняется, что руководство страной было плохим всегда — опять всё с той же «европейской» точки зрения — самодержавие, крепостное право, тюрьма народов, ГУЛАГ, застой и т.д.

Хронически плохое правительство бездарно управляет страной в течение целой тысячи лет! — и всю эту тысячу лет никак не может стать, наконец, таким же хорошим и талантливым как народ…

Единственно возможное объяснение этому факту — народ русский изначально неправильный.

Только этот вывод и напрашивается в данной парадигме. Сразу становится понятны и причины, и следствия — позорная история «этой страны» и её вечно тупые и неадекватные цари, генсеки и президенты…

Логический круг замыкается:

— в Европе всё хорошо потому, что там живёт народ правильный,
— в России всё плохо потому, что её народ не правильный.

А вот это уже классика нацизма и его же логика.

Как говорила лиса Алиса при дележе денег с котом Базилио — пять на два не делится, значит, делим пять на пять…

Получай свой золотой!

Пересказанный выше анализ тысячелетней русской истории — короткий смысловой конспект сочинений корифеев европейской мысли — Альфреда Розенберга и Адольфа Гитлера — во всяком случае тех их трудов, которые касаются России.

Их гениальности ни за что бы не хватило на столь мудрые выводы — наплевав на авторские права могучих представителей русской интеллигенции, Альфред и Адольф тупо украли у них практически все «философские мысли» о России и её обитателях.

В итоге, как говорил Иван Солоневич, германцы образца сорок первого года ожидали встретить в СССР каких-нибудь «лишних людей» из великой русской литературы и наивных бездельников из интеллигентно-книжной русской истории.

К изумлению солдат группы армий «Центр» встречали их в Бресте совершенно другие люди.

Позднее, в сорок пятом, дрожа от холода и сырости в казематах берлинского бункера, вожди германской нации запоздало топили свои печки трудами русских интеллигентов — профессоров норманистов.

Если бы они сожгли эти книжки ещё в тридцать третьем, совсем другая бы вышла история.

Очень поучительный пример для школьников — нельзя списывать сочинения у кого попало…

Ещё один интересный момент — своими откровенно нацистскими выступлениями, называемых почему-то русофобскими, интеллигенция сегодня делает всё, чтобы возбудить отвращение к «русскому либерализму» не только у русских интеллектуалов, но даже у простых обывателей.

Такое ощущение, что используя свое влияние на ТВ и радиостанциях, она героически вызывает огонь на себя, самоотверженно пытаясь посеять в здоровых людях ответную ненависть.

«Русские — генетический мусор…»,
«Что такого Россия дала миру, кроме оружия?»
«Россия — а цивилизация ли это вообще?»
«Россия — страна удивительной … гармонии: в ней омерзительно абсолютно всё…»
«Бросовая страна с безнадёжным населением..»

Бомбардировка нацистскими фугасами идёт изо дня в день.

И всё мимо.

Несмотря на титанические усилия интеллигентнейших писателей, блоггеров и поэтов-песенников даже русский протестный нацизм никак не хочет расцветать, сколько ненавистью его не вскармливай.

Ничего у них не получается — историческая веротерпимость и фантастическое миролюбие… Еще одна загадка, однако…

Так уж случилось, что русские ученые-норманисты(2) вдохновили своих европейских патронов на создание самой зверской философии за всю историю человечества.

После того, как Красная Армия вошла в Берлин, всем казалось, что примитивный нацизм исчез навсегда — ведь государство, где он был господствующей идеологией, объявило его вне закона и гарантировало каждому нацисту длительный тюремный срок.

Никто и предположить не мог, что старые нацистские доктрины будут навязчиво декларироваться в современной России и на радио, и на телевидении.

Причем активными пропагандистами будут выступать не какие-нибудь дефективные подростки или недоумки скинхеды, а вполне респектабельные и властители интеллигентных дум.

Опять Россия виновата во всех бедах мира, опять русские должны посыпать голову пеплом потому, что всё в ней неправильно — и правительство, и история, и люди.

Отличие сегодняшней русской интеллигенции от дореволюционной только в том, что при «агрессивном» царизме никто и представить себе не мог, как глубоко свободное смердяковское слово проникнет в воинственное германское сердце и как надолго там застрянет.

Аж до Сталинграда…

Альфред и Адольф оказались настолько последовательными и старательными учениками, что изумили весь мир своим исторически-философском рвением.

Наши образованные современники из интеллигентного клана, конечно, всё прекрасно знают, но при этом и знать ничего не хотят. Ни истории не хотят знать, ни даже собственного будущего.

Ничего не помню — ничего вижу — ничего не слышу — и всех учу гуманизму, так чтобы живого места не осталось.

Юлий Цезарь говорил, что лучше быть первым в галльской деревне, чем вторым в Риме.

Русский интеллигент рад быть в «Риме» хоть самым последним, главное, чтобы в «Риме» — хоть тушкой, хоть чучелом.

Но внутривидовая конкуренция бешеная.

Поэтому своего брата-интеллигента он будет первым же и топить — количество титулов и грантов очень ограничено.

Всем не хватит…

Именно поэтому их лидеры на парламентских выборах никогда не могут договориться.

Недостижимая мечта в пять процентов голосов избирателей так и остаётся недостижимой мечтой..

Тем не менее мал золотник, да дорог — и в правительстве, и в медиа их голос всё так же влиятелен, как и сотню лет назад, а на знаменах начертан всё тот же нестареющий слоган — Россия виновна всегда и во всём.

Вина её не требует доказательств.

Она должна всем потому, что должна.

И называют себя эти господа прямо по Черчиллю — антифашистами. И борются они, как всегда, с тоталитаризмом и агрессивностью.

Старый консерватор как в воду глядел…

Нео-антифашисты каждый день что-то вещают, а благодарные слушатели к западу от Бреста по-прежнему требуют от России того же, что и когда-то Альфред с Адольфом — «платить и каяться, платить и каяться».

Эстафетная палочка на этот раз уже в руках нового — Четвертого Рейха.

(1) В Первой Мировой Войне Россия в союзе с Францией, Англией, Италией, Румынией, Америкой и Японией воевала против несчастных Германии и Австрии четыре года и ничего не добилась, кроме собственного развала.

Германия и Австрия воевали на два фронта с самого начала той войны.

Во Второй Мировой, Сталинский СССР три года воевал против всей ЕВРОПЫ — против всего тогдашнего Евросоюза и самостоятельно вышел к его границам. Если бы не Второй Фронт англо-американцев, открытый летом 1944 Красная Армия закончила бы войну в Лиссабоне.

Простить такое персонально Сталину точно нельзя, практически невозможно…

(2) Согласно «норманической теории» русская государственность возникла благодаря гастарбайтерам из Норвегии — истинным арийцам — геройским викингам.

Тысячу лет назад они прибыли на Русь из глухих скандинавских местечек и построили огромную империю. Их оставшиеся на родине братья, сестры, кумы, сваты, шурины и девери смогли начать строительство своего великого норвежского государства только лет через пятьсот после того как их покинули иконы «норманической теории» Рюрик, Трувор и Синеус.

Теория совершенно не напрасно приглянулась Альфреду и Адольфу.

Византийское происхождение государственности ставило Россию в один равный ряд с европейскими державами — те все-таки от римлян произошли.

А вот если империю создали выходцы из пропахшего рыбой «нордического» захолустья, то у истинных германских арийцев руки полностью развязаны… Продолжение дела предков — это святое..

И главное есть моральный повод для покорения восточно-славянских дикарей.

Хотя с точки зрения чистой науки выглядело бы куда логичнее, если строительство Великой Российской Империи приписали бы, например, императору инков Атауальпе или великому вождю Ботсваны Масило Второму Забияке…

6. Интеллигент и кухарка

Герой Клинта Иствуда в одном из боевиков сказал, обращаясь к своему деловому партнеру: «Все люди делятся на две категории. У одних в руках заряженный револьвер, а другие копают. Вот тебе лопата — копай!».

При всей простоте этой ковбойской истины в ней, при внимательном рассмотрении, можно найти философское влияние и Гегеля, и Шопенгауэра, и Ницше. Вообще всей западной философской школы. Той самой, к которой всегда тяготела русская интеллигенция.

Но при всём интересе к философии у интеллигента с револьвером всегда были большие проблемы.

Очень неудобно им пользоваться, когда телом находишься в одной стране, а душою в другой.

Не всегда понятно, куда стрелять.

Трудно быстро отличить своих от чужих.

Интеллигентные мыслители всерьез манипулировали с револьверами только в эпоху Гражданской войны и после неё, когда в свободное от чтения философских трактатов время, они были вынуждены делать свою тяжёлую работу в революционных тройках и в подвалах ВЧК.

В Гражданскую вообще было все легко и просто — куда ни выстрелишь, все равно попадешь в соотечественника. А это бонус к карме…

Но продолжалось всё это не очень долго.

После воцарения авторитарного злодея Сталина в тридцатых годах палачи-любители были заменены профессионалами.

Стране полегчало.

Револьверы и пистолеты у дилетантов были отняты, а на замену им были торжественно вручены совковые лопаты. Совковые и в прямом, и в переносном смысле.

Маузеры отобрали, и осталась о них в душе только светлая память… и «грусть под музыку Вивальди».

Жизнь стала ещё скучней, чем при царизме. Ни в градоначальника стрельнуть, ни в Карлсбад на воды прокатиться.

Из боевого оружия в арсенале у творческой личности остались разве что чугунная сковородка на кухне, да глубокий внутренний протест.

В послевоенное время и, в особенности, в эпоху брежневского застоя культурная жизнь советской интеллигенции прочно переместилась на кухню.

Там, среди сковородок и кастрюль, друзьям можно было взяться за руки и со значением спеть революционную варшавянку шестидесятников — что-то очень трогательное про комиссаров в пыльных шлемах и про милую сердцу единственную Гражданскую, на которой каждый имел возможность пальнуть по согражданам из настоящего маузера.

Вообще во второй половине двадцатого века кухня для многих приобрела глубокий сакральный смысл.

Из места для приготовления пищи она превратилась в филиал храма какого-то таинственного мигрирующего божества — то ли персидского Заратустры, то ли двуликого Сахарова-Солженицына.

Из коротковолновой радиоточки ежедневно струились проповеди жрецов, браминов и магов — БиБиСи, Голоса Америки, Немецкой Волны и Радио Свобода.

Солнце на интеллигентной кухне не появлялось никогда, но все были убеждены, что оно точно существует и ярко-ярко светит за пределами «этой страны» и уж там, за этими пределами, никогда не заходит…

Это был символ веры советских интеллигентов.

Самые продвинутые теперь, по новой моде, называли себе диссидентами или инакомыслящими. Эти уже не только пели песни на сходках, но еще и сочиняли премудрые антисоветские трактаты в самиздат.

Вид из кухонного окна очень точно отражал интеллигентно-диссидентскую душу — голые ветки деревьев и грязный снег на асфальте в любое время года.

Собственно в окно можно было и не смотреть, потому что там всегда было одно и то же — и в январе, и в марте, и в июле — за окном всегда маячили Советский Союз и Вечная Россия — «дура, толстож-пая и косная», по образному определению Татьяны Толстой.

Талантливая писательница прямо как в зеркало глядела — эффект «проекции» собственных комплексов на окружающий мир бывает иногда прямо по-снайперски точен и безжалостен.

В отличии от своих идеологических предшественников девятнадцатого века, советский диссидент никогда не бывал ни на водах в Карлсбаде, ни на Английской набережной в Ницце. И в Болгарии-то толком не был…

Такие слова, как музей Гугенхайма, Западный Берлин и Пенсильванская железная дорога имели для диссидента совершенно иной смысл, чем для аборигенов тех далеких мест.

Это было что-то вроде магических заклинаний древних майя.

От них в сладком дурмане кружилась голова и подкашивались ноги.

Слухи о тысячах сортов колбасы в германских гастрономах наполняли души почти религиозным восторгом.

На Западе не только всходило солнце — там стеллажи книжных магазинов ломились от полных собраний сочинений Солженицына-Сахарова.

Там был праздник.

Там люди могли, не таясь, писать и публиковать свои книги об ужасном Советском Союзе и эти книги сразу приносили авторам деньги, славу, Нобелевские и Пулитцеровские премии.

Эээ-х-х-х-х…

Тяжелый вздох исторгался из интеллигентной груди :

— Мы тоже так хотим — и Пенсильванскую дорогу, и премии!

Мы ведь тоже так можем! Такого понапишем про этот совок, что вам и не снилось…

Но всё-таки что-то было не так в инакомыслящем королевстве.

Несмотря на групповые читки самиздата, пение бардовских песен и коллективные фиги в карманах, даже у самых продвинутых диссидентов никак не получалось собственно мыслить.

Антисоветизм сыграл особенно дурную шутку с людьми занимающимися умственным трудом — ведь советско-антисоветский мир для интеллигента был простым и черно-белым.

В таком мире логика была абсолютно лишним звеном. Она мешала людям жить, путала причины и следствия, усложняла то, что так понятно и очевидно.

Почти религиозная убежденность в изначальной виновности СССР и России не давала шансов появиться даже намеку на собственную мысль.

Размышление, как процесс, предполагает наличие в голове у человека хотя бы нескольких разных идей, а вовсе не одной идейной доминанты про плохую Советскую Власть и про то как, как без нее преобразились бы книжные полки и кухонные гарнитуры.

Жизнь с одной доминантой в голове не требовала никаких умственных усилий.

Зачем что-то искать, если все ответы уже есть.

Надо только выслушать официальную позицию по любому вопросу, развернуть ее на 180 градусов и принять уже как свою собственную оригинальную точку зрения — выстраданную и вымученную в борьбе с агентами КГБ.

Вопрос «почему?» всегда имел один и тот же ответ — потому, что перпендикуляр — то есть, конечно, сталинизм и архипелаг ГУЛАГ.

Если большевики были неправы, то правы были, конечно, меньшевики.

Если Сталин был нехорош, то те с кем он боролся были точно ангелами — например Троций, Тухачевский и Блюхер с Якиром.

Если великодержавный шовинизм был плох, то его оппоненты из среды националистов и нацистов всех расцветок автоматически попадали в разряд союзников в борьбе за правое дело.

Поэтому чуть позднее к пантеону святых борцов с режимом прибавился Власов, Бандера, разные «лесные братья» и провинциально-прибалтийские герои Ваффен СС.

Туркестанские басмачи в список идейных соратников не попали только по причине географической удаленности, а не потому, что срезали кожу с еще живых красноармейцев.

Зато в честь Басаева, Дудаева и Радуева интеллигентские чепчики взлетали выше антенн на хрущевских пятиэтажках. Еще бы — герои, способные на поступок!

Мистическим образом на интеллигентских кухнях упорно воспитывались не философы, а какие-то средневековые кухарки.

Также, как и эти исторические персонажи, обитатели интеллигентных кухонь даже не догадывались о законах логики, геополитики и о шарообразности земли..

— Ну и что, если победили бы немцы? Висел портрет с усами, повесили бы с усиками. Всего и делов
— Секс — это занятие не слишком увлекательное. Это скучно: я читала
— Меня совершенно не ужасает неприятность, приключившаяся с Хиросимой и Нагасаки. Зато смотрите, какая из Японии получилась конфетка. Просто «сникерс»

При всей любви к изречению афоризмов диссидентские кухарки не только не желали вникать в политические и философские смыслы — они ещё и готовить не умели.

Активная творческая жизнь среди немытых кастрюль и пригоревших сковородок хотя и откладывала на их облик легкий антисанитарный отпечаток, искусство кулинарии так и не было освоено

Хоровое пение антисоветских мантр совсем не оставляло времени на приготовление борща и котлет..

«Сникерс» стал новым культурным эталоном диссидентства.

По-детски строгая и наивная религия антисоветизма была настолько универсальна, что необходимость в каких-либо размышлениях у диссидента атрофировалась за ненадобностью.Высокие идеи к тому же являлись идеями очень отвлеченными и никак не влиявшими на интеллигентский быт.

Диалог в интеллигентной семье:

— Мама, мы записались в волонтеры — помогать армянским беженцам. Можно мы отдадим старый черный свитер — его же никто не носит?
— Да конечно! Какие вы молодцы! Это так благородно! Только сначала сделайте уроки и уберите в комнате. Иначе не пущу!
— Так уже поздно будет.. Мы же обещали…
— Поздно значит поздно!

Благородные порывы отдельно, а жизнь отдельно.. Не надо путать. И вообще не надо отвлекать взрослых от обсуждения проблемы помощи беженцам.

— Я решил отдать все свои старые костюмы крестьянам… Чему ты так смеешься??
— Я представил, как они будут косить во фраках!
к/ф «Неоконченная пьеса для механического пианино»

Крушение Советской власти поставило целые батальоны неквалифицированных кухарок и таких же философов перед серьёзным выбором:

— или срочно начинать думать о жизненных смыслах
— или так же срочно отходить от антисоветизма на заранее подготовленные позиции в виде русофобии и нацизма.

Большинство, конечно, предпочло последнее, как более привычное кухаркиной логике и интеллигентской традиции.

Значительная часть этого большинства по разным каналам вскоре перебралась на ПМЖ в места «святых чудес» Европы и Америки.

И вот тут-то началось самое удивительное — именно с момента появления этой волны русской эмиграции Свободный и Цивилизованный Западный Мир начал стремительно глупеть и как-то откровенно клинически деградировать.

Процессы деградации ЕвроАмерики и расцвета диссидентско-колбасной иммиграции настолько совпадают по динамике, что случайное совпадение просто исключено.

Знаменитые «острый галльский смысл» и «сумрачный германский гений» тихо ушли в небытие.

На замену им пришла «толерантность» — явление откровенно копирующее русско-интеллигентское игнорирование здравого смысла.

На подошвах сандалет интеллигентов-горбачевцев Советский Союз, теперь уже в самом карикатурном виде, был плавно перемещен на землю геополитического противника.

Каким образом это произошло, ещё предстоит разобраться исследователям.

Совершенно очевидно только одно —

Постсоветская интеллигенция Нового Времени оказалась опаснее Гегеля, Шопенгауэра и самого Клинта Иствуда с заряженным револьвером.

Снова брать в руки лопаты она уже не хочет

Ее одномерной логике сегодня очень трудно что-то серьёзное противопоставить.

Разве что исламский фундаментализм аравийских бедуинов…

Человеку умеющему считать только пальцы на руке тяжело объяснить теорию множеств.

Задача трудная, но осуществимая, особенно, если добраться до глубинных причин интеллигентского феномена.

https://ruskline.ru/analitika/2018/10/2018-10-12/zagadka_dvuh_stoletij

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

4 × 2 =