Ерова Т.В. Интеллигенция в дискурсивной проекции: проблемы идентификации и влияния

Введение к работе

Актуальность темы исследования. Вопрос об интеллигенции давно отнесён к числу «проклятых вопросов русской жизни». То или иное его решение имеет для нашей страны судьбоносное значение. В проектах третьего тысячелетия формируются представления об обществе знаний, креативной экономике, технологической революции, информационном и образовательном сервисе. Люди, которые меняют будущее, приписаны, исторически или актуально, к интеллигенции. Как отвечает эта загадочная и неуловимая группа на интеллектуальный и духовный вызов современности? Сохранила ли отечественная интеллигенция свой онтологический статус и влиятельные позиции в катаклизмах постсоветской истории? Возможен ли гражданский и нравственный этос в условиях коммерциализации и массовизации культуры? К сожалению, ответы на эти, отнюдь не риторические вопросы не могут не удручать. В общественном сознании преобладают эсхатологические настроения, дискурс культурного упадка, недоверие к научным и образовательным институтам, поднимает голову антиинтеллектуализм. Оптимизм локален, концентрируется вокруг немногих организаций и радикальных позиций. Философы озабочены кризисом идентичности российского общества в целом и интеллектуальных слоев в частности, а также поиском ценностей, способных консолидировать элиты и нации. Социологи диагностируют синдром инновационной несостоятельности интеллектуальных групп как агентов модернизации, коллапс интеллектуальной работы российского образованного слоя, разрушение социального контекста воспроизводства культуры и науки. Тревожна ситуация «смыслодефицита» и «ценностного вакуума», «нашествия новых варваров на цивилизацию». «Сегодня интеллигенция многочисленна, однако её воздействие на общество и власть ничтожно»[1]. Насколько оправдан столь суровый диагноз? Существуют ли в кризисной ситуации достаточно отрефлектированные основания для социального оптимизма?

Влияние и статус отечественной интеллигенции сопряжены с проблемой ответственности. Поиск ответственных за перестройку девяностых годов прошлого века, которая привела к геополитической катастрофе, за поражение в холодной войне и болезненные последствия либерализации не снят с повестки дня. Полемика вокруг ключевых событий отечественной истории, её движущих сил и персоналий вышла за рамки научных дискуссий и обрела характер идеологической борьбы. Не состоялся общественный консенсус в отношении цены побед и модернизаций.

Ещё два обстоятельства, имеющих глобальные масштабы, актуализируют тему диссертационного исследования. Это кризис легитимности науки и визуальный поворот в культуре третьего тысячелетия. Первый диагноз поставлен довольно давно, он хорошо документирован в специальной литературе и публицистике. Второй менее изучен, но актуален. Видеократия, поддержанная медийными инфраструктурами, проблематизирует статус интеллигенции как скриптосообщества. Литературоцентризм и даже текстоцентризм становятся маркерами анахронизма.

Интенсивность обсуждения проблем идентичности, статуса и влияния интеллектуальных групп не снижается. И дело, по-видимому, не только в том, что тема эта запутана, отягощена мифами, субъективными предубеждениями и предпочтениями. Проблема интеллигенции затрагивает глубинный нерв общественной, интеллектуальной и духовной жизни в ситуации растущей неопределённости и перемен. Она касается всех, кто причастен к производству знания и ценностей. Это вопрос самосознания каждого, вероятно, мыслящего человека, тем более тех, кто обязан мыслить профессионально и ответственно. Ощущение глубокой лакуны в понимании себя и своей культуры сопровождает академический интерес к теме диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. «Интеллигентоведческая» литература практически необозрима, неоднородна в концептуальном плане, ценностно нагружена, с трудом поддаётся классификации. «Собран колоссальный, приводящий в отчаяние эмпирический материал… и не оскудевает бурный поток простых и замысловатых, разноречивых и противоречивых публикаций»[2]. Масштабы информационного массива исключают всякие претензии на полноту обзора. Поэтому ограничим проблемное поле исследования следующими источниками:

  • классическое наследие мировой философской мысли от античности до наших дней; особое значение имеют: сформированная в русле сократо-платоно-аристотелевской традиции концепция софократии; схоластическая мысль средневековья, определявшая «интеллигенцию» как сознание и самосознание божественного разума; новоевропейские проекты «республики учёных»; «диалектика духа» в немецкой классической философии; манифесты философского самосознания XIX и XX столетий
    (Платон, Аристотель, Цицерон, Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский, Ф. Бэкон, Р. Декарт, И. Кант, И. Г. Фихте, Ф. В. Й. Шеллинг, Г. В. Ф. Гегель, К. Маркс, М. Шелер, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, X. Ортега-и-Гассет, Р. Барт, М. Фуко и др.);
  • отечественная философская традиция от памятников древнерусской литературы и «учёной дружины Петра» до уязвлённого сердца опального вольнодумца и любомудров московского университета; декабристы, «друзья-враги», революционные демократы, народники; анархисты и либералы, почвенники и марксисты, мыслители Серебряного века, философы русского зарубежья — не только инициировали постановку проблемы, определили основные темы современных дискуссий, но и своей жизнью продемонстрировали, что значит «быть интеллигентом» (А. Н. Радищев, П. Я Чаадаев, Т. Н. Грановский, А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, Ю. Ф. Самарин, А. И. Герцен, В. Г. Белинский, П. Д. Юркевич, Н. Г. Чернышевский, В. С. Соловьёв, П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М. О. Гершензон, Б. А. Кистяковский, Д. С. Мержковский, В. Н. Ильин, П. Н. Милюков, Р. В. Иванов-Разумник, В. П. Федотов, А. Ф. Лосев и др.);
  • западный концептуальный опыт, как он представлен в исследованиях культуры, знания, науки; в их числе социологически ориентированные труды, посвященные анализу социальной структуры общества, динамики соответствующих институций, коллективных представлений и ценностей, интеллектуальных и символических полей, информационных обществ и экономики знаний; исторические работы, создающие необходимый ретроспективный контекст для обсуждения актуальной тематики и оценки современной ситуации; антропологические и культурологические изыскания (А. Грамши, М. Вебер, Ф. Знанецкий, Р. Мертон, Ж. Бенда, Н. Боббио, А. Гелен, К. Мангейм, Р. Арон, П. Бурдьё, Ж. Бодрийяр, Э. Гоулднер, X. Шельски, Р. Рорти, Р. Коллинз, Д. Белл, М. Кастельс, Н. Элиас, Ю. Хабермас, Э. Гидденс, Ф. Рингер, 3. Бауман, Ф. Уэбстер, У. Эко и др.);
  • современные дискуссии, в которых могут быть выделены следующие информационные блоки: а) обсуждение теоретических и методологических вопросов интеллигентоведения: о соотношении понятий «интеллигенция» и «интеллигентность», об идентификации интеллигентного человека, его статусе,
    функциях и роли в социальных изменениях; антропологической характеристике, консолидирующей идее, определённом типе мышления и поведения, особом социо-культурном феномене, общечеловеческом идеале; об интеллигентах и интеллектуалах;
    кроме того дискутируются темы «интеллигенция и власть», «интеллигенция и общества знаний», ответственность и «смерть» интеллигенции и др.; б) публицистические тексты, отмеченные пафосом «не могу молчать», в которых доминирует этическая проблематика; это отклики на социально-значимые события,
    полемические заметки, персонально акцентированные события, публичные обращения и декларации, свидетельства «настоящих интеллигентов»; в) институциональный критерий позволяет выделить в особую группу полемические материалы, представлен
    ные на страницах новых периодических изданий: «Отечественные записки», «Неприкосновенный запас», «Новое литературное обозрение», а также различных веб-проектов и электронных ресурсов (Д. С. Лихачёв, А. Д. Сахаров, А. И. Солженицын,
    Ю. М. Лотман, М. К. Мамардашвили, Б. А. Успенский, A. М. Пятигорский, И. Берлин, М. Л. Гаспаров, Г. С. Померанц, B. В. Глебкин, Л. Д. Гудков, Б. В. Дубин, М. Колеров, Ю. А. Левада, А. С. Кустарёв, А. А. Гусейнов, В. Н. Толстых, Ю. Н. Давыдов, А. С. Запесоцкий, Д. М. Штурман, М. Б. Ямпольский, Ю. С. Степанов, Б. В. Марков, В. В. Ильин, Ю. М. Резник, В. М. Межуев и др.).

Особое место в исследованиях феномена интеллигенции занимает «веховский корпус». «Околовеховская» и «поствеховская» полемика не прекращается, «веховская идеология» находит всё новых и новых приверженцев. Столетний юбилей — не просто формальный повод для составления очередного панегирика, но важный рубеж в осмыслении нашей истории. Это время самоопределения, взвешенных оценок, сопряжения истоков и перспектив. Целый спектр подобных оценок предлагает «Русский журнал» в сетевом проекте «»Вехи» — 100». Другой интернет-проект «Вехи. Второй сезон», организованный изданием «Частный корреспондент» определяет «Вехи» как осевой идейный сборник, повлиявший на становление дискурса русской интеллигенции столь же мощно, как незадолго до этого дело капитана Дрейфуса — на становление языка французских интеллектуалов.

Помимо юбилейных событий, заметным явлением в развитии обсуждаемой темы стала масштабная программа некоммерческого фонда «Наследие Евразии» под названием «Мыслящая Россия». В числе участников — представители российской интеллектуальной элиты из разных областей гуманитарного знания. Значимыми результатами проекта являются: 1) диагностика современной интеллектуальной ситуации, описание интеллектуального процесса в постсоветской России, институциональная и персональная локализация значимых интеллектуальных позиций; 2) актуализация классического наследия в области теорий интеллигенции и интеллектуалов: обзор классических концепций М. Вебера, А. Грамши, А. Гелена, Ф. Знанецкого, К. Мангейма, X. Шельски, П. Бурдьё; отчасти заполнена лакуна, образованная слабой востребованностью западного концептуального опыта в отечественных разработках; 3) описание интеллектуально-активных групп в условиях постсоветской трансформации на основе обширного эмпирического материала.

Интересна дискуссия «Интеллектуалы и их роль в современном обществе» по итогам Дней петербургской философии 2007 года, развернувшаяся на страницах журнала «Личность. Культура». Общество» (2008-2010 гг.). Проблемное поле дискуссии образуют следующие вопросы: идентификация, социальный статус и миссия интеллектуалов в современной России; интеллигенция, интеллектуалы и средний класс; социальная ответственность интеллектуалов; интеллектуалы и власть: от противодействия к партнёрству; общее и особенное в идентификационных практиках интеллектуальных групп. Программные статьи Ю. М. Резника, Б. В. Маркова и В. М. Межуева обозначили полемический нерв обсуждения.

Большой эмпирический материал и полезный концептуальный опыт представлен в рамках «интелигентоведения» — междисциплинарной сферы научного поиска, которая разрабатывается Межвузовским центром гуманитарного образования по политологии, политической культуре и мировой политике и НИИ интеллигентоведения при Ивановском государственном университете под руководством профессора В. С. Меметова. С начала 90-х гг. по сентябрь 2007 г. на базе центра проведено 18 конференций различного уровня (в Российской Федерации за тот же период — 46 форумов) по актуальным проблемам интеллигентоведения. Ивановский центр поддерживает связи с 279 вузами РФ, где проводятся подобные исследования. С 2001 г. издаётся российский междисциплинарный журнал социально-гуманитарных наук «Интеллигенция и мир», который с этого года внесен в список журналов ВАК. Для наших целей существенен теоретический сектор интеллигентоведения, разрабатываемый в ноосферной стратегии универсализма (Г. С. Смирнов); дискурсивно-мифологическом ракурсе (В. П. Раков); в перспективе информационного общества (Н. В. Сибиряков). Эсхатологическая интонация отличает работы С. М. Усманова, внимание к логическим аспектам — В. А. Порозова. Феномен интеллигенции в концепции Ю. М. Воронова моделируется в контексте «ризоматического мировидения». Несмотря на то, статус «интеллигентоведения», как особой сферы научного поиска проблематичен, полученные результаты важны для презентации темы в проблемном поле социальной философии.

Целью диссертационного исследования является анализ идентификационных практик и дискурсивных стратегий интеллектуальных слоев постсоветского общества, а также уточнение характера и диапазона их влияния на социальные процессы.

Достижение данной цели требует постановки и решения следующих задач:

    • выявить особенности современных дискуссий об интеллигенции;
    • типологизировать интеллектуальные группы постсоветского социума;
    • описать варианты эсхатологического дискурса об интеллигенции;
    • рассмотреть модификации кратологического дискурса в интеллигентоведении;
    • прояснить институциональный контекст идентификационной проблемы;
    • актуализировать тему социальной ответственности интеллигенции[.]

Теоретические и методологические основы диссертационной работы укоренены в классическом наследии гуманитарной науки, отечественной и западной традициях философской мысли. Ведущими принципами исследования являются интегративные и рефлексивные установки социальной философии, идеи социального атавизма, междисциплинарный синтез. Наиболее востребованы социологически и лингвистически ориентированные подходы. Используется инструментарий концептуального моделирования, элементы текстологического и дискурс-анализа, аргументативный опыт компаративных и типологических изысканий.

Новизна диссертационного исследования определяется следующими моментами:

    • представлен обзор новейших дискуссий об интеллигенции, её статусе, функциях, сфере влияния;
    • дано описание интеллектуальных групп, составляющих конгломерат интеллигенции (интеллектуал, гуманитарий, культуролог, эксперт, «персона известности», идеолог, мифодизайнер);
    • определены основные стратегии идентификационных практик интеллигенции (идеально-типическая, конверсионная, инверсионная, диверсификационная, циклическая);
    • акцентирован лингвистический поворот в интеллигентоведении с позиций социальной философии;
    • разработана концептуальная схема фрейм-анализа дискурсивных практик интеллектуальных групп;
    • осуществлён рамочный анализ эсхатологического, кратологического и институционального дискурсов об интеллигенции.

Исходная позиция автора состоит в том, что обсуждение «проблемы дефиниции» в дискуссиях об интеллигенции на уровне анализа определений непродуктивен. Необходим более широкий концептуальный контекст, сравнение исследовательских программ и теорий. Определения имеют константное значение в перспективе теоретизирования, вариации обусловлены подключением контекстов.

Основные положения, выносимые на защиту:

    1. Идентификационные практики постсоветской интеллигенции не имеют единой доминанты. Наиболее отчётливо выражены идеально-типическая (набор эталонных качеств), конверсионная (интеллигент вырождается в интеллектуала), инверсионная (трансформация традиционных ценностей), циклическая (подчинение ритмам модернизации) и диверсификационная (распад на множество интеллектуальных групп) стратегии.
    2. В дискуссиях о соотношении интеллигенции и интеллектуалов наиболее взвешенной представляется позиция, согласно которой русская интеллигентность и западный интеллектуализм имеют как общие, так и особенные характеристики. Их противопоставление воспроизводит идеологемы славянофильства, отождествление обусловлено стремлением дистанцироваться от идеологических контекстов.
    3. Классический гуманитарий и современный культуролог представляют интеллектуальные группы, идентифицируемые с интеллигенцией. Однако статус этих групп не[ ]определён, диапазон влияния варьируется от востребованности до декоративности. Гуманитарий новой волны тяготеет к междисциплинарности и статусу культуролога. Последний конкурирует с агентами интеллектуального поля, включёнными в медиатированный рынок символической продукции. Коммерческий интерес, медийная идеология, публичность отменяют традиционные приоритеты гуманитарной сферы.
    4. Независимый эксперт в рамках культуралистского подхода определяется как специалист в области герменевтики, способный коммуницировать с различными системами знаний и культурных смыслов. В рамках сциентистского подхода эксперт идентифицируется с профессионалом и агентом модернизации. Независимость эксперта обусловлена принятием информационной ответственности, его ангажированность — занятостью в сфере интеллектуального сервиса. Медийная поддержка превращает эксперта в публичную фигуру, «персону известности».
    5. «Люди известности», публичные люди — это высокостатусная и влиятельная группа, обладающая паблицитным капиталом. Позитивное паблисити составляют репутация, престиж, имидж, общественное мнение, известность.
    6. Особую интеллектуальную группу составляют агенты идеологического универсума, чей статус определяется семантикой термина «идеология». В современной ситуации идеологию как рационально аргументированную систему групповых предпочтений замещает политическая рекламистика. Этос общественного служения и гражданоцентристская модель коммуникаций сменяется рыночно-ориентированной моделью. Идеолог как политическая и интеллектуальная фигура эпохи модерна уступает место политконсультантам и мифодизайнерам.
    7. Лингвистический поворот в интеллигентоведении актуализирует изучение дискурсивных практик каждой интеллектуальной группы. Наиболее распространены эсхатологический и кратологический дискурсы. Наибольшую социальную значимость имеет дискурс вины и ответственности. Наиболее масштабен институциональный дискурс, вовлекающий в зону исследования образовательные системы, научные учреждения, социализирующие инстанции, интеллектуальные архивы, коммуникации. Рамочный анализ дискурса (фреймы) обеспечивает теоретическую основу для социальных и лингвистических измерений.
    8. В рамках интеллектуального нарратива наиболее дифференцированным и эмоционально нагруженным является эсхатологический дискурс. В его структуре выделяются темпоральный и «криминальный» фрейм, а также фреймы конца, рубежа, трансформации, преображения.
    9. Традиционную проблему взаимоотношений интеллигенции и власти представляет кратологический дискурс в аналитическом, нормативном и акратическом вариантах. Фрейм-анализ определяет влияние интеллектуальных групп через критические, посреднические и креативные функции. Императив ответственности варьируется в зависимости от концептуализации власти, дистанции и участия.
    10. Образовательные институты как стабильные сети социальных конвенций обеспечивают воспроизводство интеллектуальных групп и многообразие форм интеллектуальной активности. Институциональный дискурс представляет современный университет в системе фреймов: кризиса, разрыва, трансформации, агентуры.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Диссертационная работа вносит определённый вклад в процесс институционализации социальной философии, в разработку философских оснований интеллигентоведения и, следовательно, повышение его концептуального статуса. Для преодоления кризиса идентичности постсоветской интеллигенции значим типологический анализ интеллектуальных слоев. Материалы диссертации могут быть полезны для философского, лингвистического и общего гуманитарного образования в различных образовательных комплексах, а также для формирования социальных и профессиональных компетенций интеллектуалов. Отдельные результаты могут иметь практическое приложение в области социально-психологической диагностики, инновационных разработок, культурного строительства, социологических и лингвистических исследований.

Апробация и практическая реализация результатов исследования. Материалы и основные положения диссертационной работы обсуждались на заседании кафедры философии и социально-гуманитарных дисциплин Ивановского государственного архитектурно-строительного университета.

Результаты исследования докладывались на секциях «Исследования в области социально-гуманитарных наук» XIV, XV и XVI Международных научно-технических конференций «Информационная среда вуза», (Иваново, 2007, 2008 и 2009 гг.); на секционном заседании научно-практической конференции «Общественные организации Ивановской области: история и современность» (Иваново, 2008); составлен глоссарий в помощь активистам общественных объединений региона. Всего по теме диссертации опубликовано 5 работ, общим объёмом 3,9 п.л., лично автору принадлежит 2,5 п.л.

Структура и объем работы. Работа состоит из введения, двух глав (семи параграфов), заключения и списка использованной литературы, включающего более 200 наименований.

______________________

    1. Личность. Культура. Общество. Международный журнал социальных и гуманитарных наук. М., 2008. Т. 10. Вып. 3-4. С. 124.
    2. Вопросы философии. — 2005, № 5. С. 57.

http://www.dslib.net/soc-filosofia/intelligencija-v-diskursivnoj-proekcii-problemy-identifikacii-i-vlijanija.html

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

два × 2 =