Голубева Ю.В. Интеллигенция и интеллектуалы: критерии различия

Проблема сущности российской интеллигенции стоит на повестке дня интеллектуальных дискуссий о судьбе России, пути ее развития, принятия или непринятия западного образца. Как и в период своего формирования во второй половине XIX в., современная российская интеллигенция несет посыл справедливости, народной правды и выхода из соци-культурного кризиса. С окончанием советской истории интеллигенция реабилитировалась перед лицом народа, которого пыталась защитить до 1917 г., и стала равноправным конкурентом западноевропейскому интеллектуалу. Социально-культурное содержание интеллигентского мировоззрения неразрывно связано с политической оценкой общественной жизни. И в культурном, и в политическом плане интеллигенцию систематически соотносят с интеллектуалами, делая вывод либо о социокультурной исключительности российской интеллигенции, либо о корыстной и лишенной духовного содержания природе интеллектуалов.

Рассмотрев многочисленные классификации и определения интеллектуалов и интеллигенции, мы пришли к выводу, что сравнение отличий и сходств между ними наиболее эффективно, если использовать содержательные и функциональные критерии оценки.

Содержательные критерии показывают отличие интеллигенции от интеллектуалов по положению в общественной системе. Интеллигенция в таком случае представляет собой социальный слой, объединенный идеей спасения народа от угнетения и несением ответственности за беды государства; интеллектуал — человек, ученый, политически ангажированный, участвующий в политической жизни, занимающий свою позицию в обществе в одиночестве, современное западноевропейское общество не стремится к формированию интеллектуалов как социального слоя, это рассматривается как одно из проявлений власти, с которым нужно бороться, интеллектуал только может объединиться с другими людьми, чтобы какое-то определенное время участвовать в локальной практике борьбы.

Функциональные критерии позволяют через рассмотрение функций интеллигенции/интеллектуалов понять их сходства и различия. Рассматриваемые функции можно разделить на культурные, социальные и политические.

К культурным функциям отнесём: создание и передачу культурных ценностей; отсутствие прагматизма и бескорыстное участие в преобразовании общества; ориентацию на творческое мышление; сострадание к людям и толерантность. Социальные функции, присущие и интеллигенции, и интеллектуалам, — нести ответственность за народ, угнетенных и т.п.; социальные идеи — высказывать истину, правду, идеи справедливости и гуманизма. Политическими функциями являются: борьба с произволом в государственной политике, участие в политической жизни страны (присуще и интеллигенции, и интеллектуалам); борьба против любого проявления власти с помощью локальных практик (присуще только современным западноевропейским интеллектуалам).

Следуя содержательному и функциональным критериям, определим далее сходство и различие российской интеллигенции и западноевропейских интеллектуалов.

Термин «интеллигенция» ввел в употребление в 60-х гг. XIX в. писатель П.Д. Боборыкин. И сначала под интеллигенцией понимали вообще образованных людей, в таком смысле этот термин употребляют и сегодня. В.А. Куренной, однако, обращает наше внимание на то, что считать П.Д. Боборыкина первым, употребившим данный термин, не совсем верно, так как понятие интеллигенции ранее использовалось уже в 30-е гг. XIX в. [1, с. 12]. В.А. Куренной, характеризуя интеллигента, отмечает, что в его содержание, как правило, входят ценностно-этический и моральный аспекты, «интеллигент» — это не только человек, выполняющий определенную функцию в обществе, но это еще и особый тип поведения, определенный образ жизни со стремлением жить в соответствии с универсальными, общечеловеческими ценностями. Таким образом понимаемый интеллигент предстает перед нами как «интегральная личность». Условием существования такого типа интеллигента, как считает В.А. Куренной, является определенное общество, которое не очень сложно устроено. Как только в таком обществе начинает нарастать функциональная специализация и как следствие происходит дифференциация элементов, то тип так называемого «интегрального интеллигента» постепенно исчезает как социально значимый феномен. «Интеллигента» в его классическом понимании уже нет и он «переродился» в интеллектуала со своими, отличными от «интегрального интеллигента» социальными ролями [1, с. 9].

И.С. Кон характеризует интеллигенцию по четырем признакам: 1) как особый социальный слой, занимающий специфическую нишу в обществе по отношению к другим его слоям; 2) совокупность индивидов, объединенных умственным трудом и имеющих определенный уровень образования; 3) совокупность людей, связанных созданием и передачей культурных ценностей, анализирующих политические задачи, т.е. выполняющих определенную функцию в обществе; 4) общность людей, которым присущи (или приписываемы) такие психологические свойства, как отсутствие прагматизма и ориентация на творческое мышление, сострадание к людям и толерантность и т.д. [2]. Объединить эти позиции, по мнению И.С. Кона, не представляется возможным, но из его анализа видно, какие аспекты выделяют для характеристики интеллигенции, прежде всего российской.

Интеллектуалы представлены и в современном российском культурном пространстве, имея сходство с интеллектуалами западноевропейскими. И.В. Нарский анализирует этот термин в определении Б. Гизена: «Интеллектуалы представляют собой дискурсивные сообщества, претендующие на миссию конструирования коллективного прошлого, настоящего и будущего, т.е. производства коллективных идентичностей — национальных, классовых, гендерных и т.д.» [3, с. 169 — 170]. Б. Гизен рассматривает интеллектуалов как явление исключительно европейское, возникшее и существующее в XIX — XX вв. И.В. Нарский выделяет некоторые черты так понимаемых интеллектуалов: во-первых, их общественная роль, при которой интеллектуалы классифицируют и типизируют социальные группы и явления; во-вторых, осознание своей принадлежности к кругу «людей, которым доступно некое сакральное знание»; в-третьих, неопределенное, двойственное отношение к элите — с одной стороны, интеллектуалы обособлены от людей, официально наделенных властью и критикуют их, а с другой -материально с ними связаны и вынуждены сотрудничать; в-четвертых, двойственное отношение к публике, которая может не понимать или неправильно понимать их толкования или отвергает их; в-пятых, единство интеллектуалов поддерживается определенными институциональными механизмами. Формы коммуникации интеллектуалов различны: это и академические диспуты, и неформальное общение и общественная полемика; в-шестых, интеллектуалы, как правило, держатся в стороне от практических интересов, сосредоточиваются на проблемах общих, и не считают себя обязанными нести ответственность за частности. Это происходит из-за стремления поддержать свой статус исключительности.

И.В. Нарский обращает внимание на то, что в концепции Б. Гизена отсутствует интерпретация данного понятия через такие характеристики, как высокий IQ, образовательный статус, уровень эрудиции, обладание экспертным знанием и т.д. Предложенная Б. Гизеном классификация с небольшими корректировками применима и к России. И.В. Нарский также называет ряд характеристик, которые присущи российским интеллектуалам: стремление преодолеть отсталость России по образцу более прогрессивных европейских стран или с помощью распространения «культурности»; конструктивные отношения между интеллектуалами и представителями власти в виде патрон-клиентских отношений; убежденность российских интеллектуалов в дефиците «культурности» у широких масс как препятствия для обоснования своего морального лидерства и цивилизаторской миссии.

Автор признает, что данная теория имеет свои минусы, например, недостаточная приближенность к реальной истории, объединение в понятии «интеллектуалы» таких разнородных явлений, как либералы и левые радикалы, оппозиция и правящая элита и т.д. Но вместе с тем он отмечает и достоинства: возможность с помощью данной интерпретации вписать российскую историю в европейскую и рефлексивного восприятия себя историкам и другим гуманитариям как одной из интеллектуальных групп [3, с. 173 — 174].

Нам представляется наиболее верным определение интеллектуала как человека, который благодаря своему образованию, эрудированности и постоянному наблюдению за социально-политическими процессами выносит суждения о политической ситуации в государстве и мире, делает прогнозы общественного развития или сам участвует в политической деятельности. Особенность оценки социально-политической жизни интеллектуалом заключается в том, что он дает широкую оценку политическим событиям, делает общекультурные прогнозы, подкрепляя своим научным авторитетом или эрудированностью. Судить о последствиях социально-политических преобразований должен именно интеллектуал.

Несмотря на большое количество исследовательских работ на тему интеллигенции, до сих пор идут споры о том, можно ли считать интеллигенцию исключительно русским феноменом, что онтологически отлично от явления интеллектуалов на Западе, или же эти два явления выполняют одни и те же социальные функции только в разных исторических ситуациях. Одно из главных отличий, на наш взгляд, заключается в том, что современные западноевропейские интеллектуалы борются с властью, которая представлена не только в государственном институте, но и в институтах знания и здравоохранения, в то время как интеллигенция часто стоит в оппозиции к государственной власти, при этом не замечая, как власть осуществляется посредством других институциональных форм. Также интеллектуал не является выразителем мнения масс, отказывается быть выразителем всеобщности, не борется за всеобщую справедливость, но осуществляет локальную борьбу в университетах, больницах, тюрьмах и т.д. Если российская интеллигенция добивается статуса социальной группы и стремится к объединению, то западные интеллектуалы к этому не стремятся, а направлены индивидуалистически.

Интеллектуалы и интеллигенция отличаются тем, что в конкретном историческом контексте выполняют разные задачи. Наиболее широкая функция — политическая — присуща и интеллектуалам и интеллигенции. Среди самих западноевропейских интеллектуалов нет единого решения вопроса о сущности деятельности интеллектуала, может и должен ли интеллектуал говорить о справедливости от лица народа, может ли интеллектуал говорить об истине и вещать истину? Сама культура западноевропейского общества определяет множественность оценок задач и целей интеллектуалов в отношении государственной или иной власти. Российская интеллигенция, имея исторический опыт формирования в конце XIX в., всегда отсылает именно к этому значению. Но на практике в российском политико-интеллектуальном пространстве появились интеллектуалы, перенявшие цели и задачи западноевропейского типа: они отказались от внеисторической миссии спасения народа, но подошли к идее постоянно обновляющейся борьбы с властью во всех ее проявлениях. По мнению Ж. Делеза, М. Фуко был первым философом, который как своими книгами, так и практической деятельностью показал, что «говорить за других — это подлость» [4, с. 70]. До осознания того интеллектуалы выступали от лица тех, кто не мог этого сделать и, так же как интеллигенты в России, были «совестью» народа.

Ж.-П. Сартр подтверждает, что негативное отношение к интеллектуалу происходит из-за того, что он выходит за сферу компетенции ученого и принимает активное участие в политике, «интеллектуал — это кто-то, кто вмешивается в то, что его не касается» [5]. Как и термин «интеллигенция», «интеллектуал» также иногда имеет негативный смысл. Последний стал употребляться в современном значении в конце XIX в. во Франции, когда ученые, литераторы и юристы подписали «Манифест интеллектуалов» (1898 г.), направленный по делу сфальсифицированного обвинения против капитана Дрейфуса. Кампания приобрела большой размах, а человек, занимающийся умственным трудом и пытающийся определить свое отношение к политическим событиям и огласить это отношение, стал именоваться интеллектуалом, тем, кто, как отметил Сартр, занимается тем, что «его не касается». Таким образом, интеллектуал возник как борец за справедливое судебное решение, борец с господствующей властью и мнением большинства, не требующим доказательств и аргументации. Впоследствии интеллектуал приобретет особую социальную функцию в западноевропейском обществе: «»интеллектуалами» не назовешь ученых, которые работают над расщеплением атома, чтобы улучшить оружие для атомной войны, — они только ученые, и всё. Но если те же ученые, испугавшись разрушительной мощи оружия, которое они создают, собираются вместе и пишут манифест, чтобы предостеречь от использования атомной бомбы, они становятся интеллектуалами» [5]. Именно социально-политическая активность ученых делает их интеллектуалами.

Ж.-П. Сартр анализирует процесс становления интеллектуала и даже появления такового из ученого. Мы видим, что не всякий ученый становится интеллектуалом, но каковы причины для его формирования? Ж.-П. Сартр с марксистских позиций смотрит на эту проблему: основная причина формирования интеллектуала из ученого — внутреннее противоречие буржуазного интеллектуального работника, идентифицирующего себя с классом доминирующих и угнетающих по отношению к пролетариату. Будучи противником насаждения и оправдания господствующей идеологии, интеллектуал как борец за истину проливает свет на несправедливое установление существующей гегемонии. Интеллектуалом можно стать только в силу личных моральных качеств и стремления к истине. В этом пункте М. Фуко неявно полемизирует с Ж.-П. Сартром, говоря о том, что само производство истины является проявлением властных отношений и бороться нужно именно против установления истины. П. Бурдье также анализирует легитимацию научного знания и авторитет ученых, основанный на их интеллектуальном капитале. Однако Ж.-П. Сартр рассматривает интеллектуала именно как исторический продукт, как порождение совести буржуазного общества. Интеллектуал видит все общественные противоречия внутри себя: будучи воспитанным в духе буржуазной идеологии, он солидаризируется с угнетаемыми. Исходя из этого, невозможно отнести сущность интеллектуала только к его умственной работе, профессии и т.п. Интеллектуала отличает не профессия, а социальная функция, согласно Ж.-П. Сартру, или политическая функция согласно М. Фуко.

Так в западноевропейском философском дискурсе обнаруживается различие между позицией интеллектуала как борца за справедливость и истину и интеллектуала-«подрывника» любого проявления властных отношений. Это различие имеет историко-философские основания и продиктовано мировоззрением тех самых интеллектуалов, участвовавших в политических событиях середины ХХ в. Поэтому политический аспект феномена интеллектуалов является важнейшим при попытке его описания.

Интеллектуал, высказывающий истину, был опасен европейскому обществу и поэтому он трансформировался в новый тип. Вся история интеллектуалов — от «дела Дрейфуса» до наших дней, описанная в многочисленных исследованиях, посвященных французской интеллектуальной истории, — свидетельствует об историческом формировании интеллектуала и о его функциональной зависимости от политической ситуации в Западной Европе. Отношение к интеллектуалам сменялось от пренебрежительного до гневного, они становились «козлами отпущения» в обществе с социально-политическими проблемами, но в то же время, не исчезли и являются предметом историко-философских исследований до сегодняшнего момента. Современное западноевропейское общество само подготовило появление интеллектуалов демократическими преобразованиями, доступностью образования и равенством людей, независимо от их социального происхождения. Интеллектуалы — это современные авторитеты в области оценки социально-политических последствий для культурного развития общества. Так как у общества есть потребность в такой оценке, потому и существуют интеллектуалы. Они всегда стоят в стороне от народа, в целом несведущего в тонкостях культурного развития, и государственной власти. Однако постмодернистский способ философствования дал новый тип интеллектуала, а именно борца не против власти государственного аппарата, а против любого принуждения и установления истины в науке, медицине, образовании. И если классический интеллектуал западноевропейского типа совпадает с характеристиками российской интеллигенции, то интеллектуал постмодернистского типа, описанный М. Фуко, находится в маргинализированном виде в российской действительности. Западноевропейские интеллектуалы и российская интеллигенция стоят на разных историко-культурных ступенях понимания сущности интеллектуальной оценки социально-политических событий. Российская интеллигенция в большинстве представителей стремится к идеалам, недостигнутым интеллигенцией рубежа XIX — XX вв. Между тем проникновение в философский дискурс современной России идей интеллектуалов постмодернистского типа формирует две линии интеллектуальной оценки будущего России и российской культуры.

Литература

    1. Куренной В. Интеллектуалы // Мыслящая Россия. Картография современных интеллектуальных направлений. М., 2006. С. 5 — 26.
    2. Кон И.С. Размышления об американской интеллигенции // Скепсис: научно-просветительский журн. 2002. URL: http://scepsis.ru/editorial_staff/ (дата обращения: 01.07.2011).
    3. Нарский И. Российские интеллектуалы XIX — XX веков (несколько предложений по поводу теоретической рамки обсуждаемой проблематики) // Пути России. Современное интеллектуальное пространство: школы, направления, поколения. М., 2009. Т. 16. С. 168 — 174.
    4. Фуко М. Интеллектуалы и власть (1972) // Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью / пер. с фр. С.Ч. Офертаса; под общ. ред. В.П. Визгина и Б.М. Скуратова. М., 2002. С. 66 — 80.
    5. Сартр Ж.-П. Защитительная речь в пользу интеллектуалов. (Jean-Paul Sartre SITUATIONS PHILOSOPHIQUES [1990]. Collection Tel (No 171), Gallimard, pages 219 — 238) / пер. с фр. А.Зуйковой. URL: http://scepsis.ru/libraryM_2752.html (дата обращения: 26.06.2011).

https://cyberleninka.ru/article/n/intelligentsiya-i-intellektualy-kriterii-razlichiya

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

4 + 3 =