Кошелева Л.А. Интеллигенция как феномен русской культуры

Актуальность темы исследования

Проблема интеллигенции относится к числу тех проблем, которые вот уже на протяжении почти что столетия находятся в эпицентре русской общественной мысли. Нет ни одного крупного отечественного философа, социолога или культуролога, который в своих работах не затрагивал бы вопроса о том, что такое интеллигенция, какова её историческая миссия, какую роль она играет в формировании национального самосознания.

Пристальное внимание, которое уделялось и уделяется данной проблеме, определяется рядом обстоятельств. Среди них необходимо, прежде всего, назвать то, что интеллигенция с момента возникновения и до сегодняшнего дня играет особую роль в общественно-политической, культурной, нравственной жизни российского общества. Новая и новейшая история России убедительно свидетельствуют, что интеллигенция не только создаёт, сохраняет и распространяет духовные ценности, но и формирует определённый духовный климат.

Пессимистические и оптимистические настроения в интеллигентской среде через определённый промежуток времени неизбежно становятся массовыми настроениями, оказывают влияние на формирование той духовной составляющей, благодаря которой одна культурно-историческая эпоха отличает себя от другой.

На протяжении Х1Х-ХХ вв. интеллигенция не раз выступала в роли катализатора освободительного движения в России и, не будет преувеличением сказать, что представители данной социальной группы сыграли решающую роль в том повороте, что совершило наше. общество на протяжении последнего десятилетия.

Актуальность темы обусловлена ещё одним обстоятельством

Знакомство с научной литературой показывает, что весь спектр работ, написанных по проблемам интеллигенции, характеризуют этот феномен с позиций социально-философского, социологического или исторического подходов. В культурологическом ключе и, тем более, как «производный» от русского типа культуры, феномен интеллигенции практически никем не рассматривался. Эта мысль звучала в работах Г.П. Федотова, но он лишь кратко обозначил свою позицию, не дав развёрнутого обоснования именно этой идее, которая представляется с нашей точки зрения весьма богатой.

Огромная важность решения данной проблемы заключается в том, что она позволит разрешить спор, продолжающийся в течение нескольких десятилетий, и ответить на вопрос: «Является ли интеллигенция чисто русским явлением или возникает на определённой стадии развития любого общества».

Подобный подход позволяет сделать научный прогноз относительно судеб интеллигенции, показать её место и роль в изменяющемся мире, наконец, он позволяет прояснить вопрос, не ставившийся никем из культурологов, относительно функций интеллигенции.

Следует подчеркнуть, что значимость исследования проблем интеллигенции резко возрастает на переломных рубежах истории, когда с особой остротой встают вопросы о движущих силах исторического прогресса, о моделях общественного развития и путях дальнейшего движения социальных систем. Именно такой период переживает сегодня Россия, которая на протяжении последнего десятилетия настойчиво ищет путь перехода от традиционного к информационному обществу. В условиях поиска собственной идентичности, смены системы базовых ценностей на долю интеллигенции выпадает ряд сложных задач, решение которых неспособна взять на себя ни одна другая социальная группа. Сегодня от интеллигенции ждут чётких однозначных ответов на вопросы о том, в каком направлении двигаться стране дальше, что ожидает Россию в XXI веке, как сохранить культурную идентичность в процессе модернизации, и на ряд других, не менее животрепещущих вопросов, имеющих принципиальное значение для судеб нации и государства.

Таковы основные причины, обусловившие актуальность проблемы, и побудившие автора данной диссертационной работы взяться за разработку темы, которая, по его мнению, относится к числу наиболее животрепещущих проблем культурологического познания, имеющих ярко выраженный как теоретический, так и практический аспект.

Степень научной разработанности проблемы

Литература по проблеме интеллигенции широка и многообразна. Если говорить о тех, кто стоял у истоков её разработки, то прежде всего, следует вспомнить о Тургеневе и Чернышевском, которые в своих известных романах «Отцы и дети», и «Что делать» дали яркие художественные образы русских интеллигентов, раскрыли социально-психологические и нравственные особенности «новых людей», возникших в России в пореформенную эпоху.

Научно-теоретическое осмысление проблемы начинается в 60-годы XIX века со статьи Д.И. Писарева «Мыслящий пролетариат» (1865г.) Анализируя образы Базарова и Рахметова, критик отмечает, что они принципиальным образом отличаются от представителей «образованного класса». Автор называет их нигилистами, вся жизнь которых посвящена борьбе за счастье народа. Работа Д. И. Писарева открыла важнейшую тему и послужила основой для дальнейшего исследования проблемы интеллигенции, как особого явления в жизни общества.

В дальнейшем исследование интеллигенции проводилось представителями народовольческой и марксистской мысли. В работах И.К. Михайловского, П.Л. Лаврова, П. Ткачёва, Г.В. Плеханова, В.И. Ленина раскрываются исторические корни интеллигенции, даётся описание специфического интеллигентского сознания, показывается её социальная неоднородность.

На рубеже XIX-XX столетия тема интеллигенции становится приоритетной для представителей русской идеалистической мысли. Итогом их теоретических разработок стал известный сборник «Вехи»(1909г.), авторами которого выступили H.A. Бердяев, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк, П.Б. Кистяковский, A.C. Изгоев, М.О. Гершензон. К оценке феномена интеллигенции веховцы подходили с позиций социально-этического подхода, определяя данную общность не через образование и социальное положение, а через общее мировоззрение, характеризующееся открытой и активной направленностью в защиту интересов народа.

Среди авторов, внёсших наибольший вклад в разработку проблем интеллигенции необходимо, прежде всего, отметить П.Н. Милюкова. Его работа «Интеллигенция и историческая традиция» стала основой сборника «Интеллигенция в России» (1910 г.), авторы которого выступили с критикой веховского понимания интеллигенции.

В послереволюционные годы проблемы интеллигенции освещались в работах крупных политических деятелей, среди которых следует назвать A.B. Луначарского, Ю.М. Стеклова, В.В. Воровского, Л.Д. Троцкого.

В литературном аспекте проблемы интеллигенции и революции поднимались М. Горьким, А. Блоком, И. Буниным, В. Короленко.

К концу 20-х годов исследование данной тематики сворачивается в силу утвердившихся представлений о роли интеллигенции каксоциальной прослойки, не производившей материальных благ, а выполнявшей функцию идеологического обслуживания интересов пролетариата. В немногочисленных работах интеллигенция именовалась «спецами», главное внимание уделялось изучению роли КПСС в формировании социалистической интеллигенции и борьбе с буржуазной идеологией.

Сворачивание разработок проблем интеллигенции в Советской России шло параллельно с обострением интереса к изучению проблемы интеллигенции в среде русской эмиграции. В промежутке между 20-ми и концом 30-40 годов появился ряд фундаментальных трудов, посвященных интеллигенции и принадлежащих перу H.A. Бердяева, Г.П. Федотова, H.A. Ильина, С. Франка.

Возрождение интереса к проблеме интеллигенции в Советском Союзе относится к концу 50-началу 60 годов. В этот период появляются первые социологические исследования- работы К.Г. Барбаковой, В.А. Мансурова, М.Н. Руткевича; растёт число исторических, философских работ, посвященных данной проблематике, расширяется объект их анализа; появляются первые обобщающие исследования по истории интеллигенции В.Р. Лейкиной-Свирской, А.В. Квакина, A.B. Ушакова, С.А. Федюкина, П.П. Амелина, В.И. Астаховой; выходят обобщающие коллективные труды: «Советская интеллигенция: История формирования и роста. 1917-1965» (М.,1968), «Советская интеллигенция. Краткий очерк истории(1917-1975)» (М., 1977) «Интеллигенция и революция» (М., 1985) и др.

Недостатками данных трудов являлись социологизаторский подход к исследованию интеллигенции и тенденция к приукрашиванию действительности. Интеллигенция рассматривалась только как носитель коммунистического сознания, не получила освещения её оппозиционная направленность.

Несколько позже (в 1969 году) появляется работа В.Ф. Кормера «Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура», которая стала продолжением веховских традиций в осмыслении проблем интеллигенции.

Пять лет спустя в свет вышла статья А.И. Солженицина «Образованщина» (1974г.), ставшая заметным явлением среди трудов, посвящённых анализу интеллигенции как особого социального явления.

Новый этап истории, начавшийся с 90-х годов, устранение идеологического контроля со стороны КПСС сделали возможным всестороннее объективное осмысление феномена интеллигенции. Этот период характеризуется появлением огромного количества, прежде всего, публицистических работ. Однако выходили ифундаментальные труды, принадлежащие перу В.М. Межуева, А.И. Уткина, В.Г. Федотовой, Н.Е. Покровского, В.И. Толстых, A.C. Панарина, Б.А. Успенского B.C. Меметова, О.Ю. Олейник, Г. Померанц, Г.Г. Гусейнова, С. Кара-Мурзы, Л. Когана, Г. Чернявской, Р.Д. Мамедова, и др. Благодаря их усилиям удалось синтезировать тот пласт знаний, который был накоплен мыслителями дореволюционной поры и советскими авторами.

Среди зарубежных исследователей проблемы интеллигенции рассматривали Карл Манхейм, Чарльз П. Сноу, Бертран Рассел, Д. Байрау и др.

Таким образом, анализ научной литературы, посвящённый проблеме интеллигенции, показывает, что пласт научного знания по проблемам интеллигенции является весьма впечатляющим, однако практически ни в одной из опубликованных до настоящего времени монографий или статей не затрагивается та проблема, котораяпоставлена в заглавии диссертации. Исключение составляет статья Б.А. Успенского, вышедшая в сборнике «Россия. Материалы русско-итальянского симпозиума» в 1999 году.

Осмысление специфики русской культуры было начато 170 лет назад представителями славянофильского направления A.C. Хомяковым, И.П. Киреевским, братьями Аксаковыми. В полемике с П.Я. Чаадаевым родилось представление о специфике российской цивилизации и о том, что русская культура представляет собой особый тип культуры.

Серьёзное внимание данной теме уделяли А.И. Герцен, Д.И. Писарев, В.Г. Белинский. Среди тех, кто оставил специальные труды, посвящённые специфике русской культуры, следует отметить H.A. Бердяева, Н.Г. Федотова, И. А. Ильина, чьи работы стали классическими.

Значительный вклад в освещение вопросов, связанных с особенностями культурно-исторического развития России, внёс П.Н. Милюков, создавший фундаментальный труд «Очерки по истории русской культуры».

В 20-30 годы XX века весьма основательно исследованием данной проблемы занимались евразийцы. Идеологи движения в лице Н.С. Трубецкого, В.И. Вернадского, Л.П. Карсавина, П.Н. Савицкого и др. обосновали тезис о существовании особой евразийской цивилизации, обладающей особым типом культуры, базирующемся на синтезе ценностей культур Запада и Востока.

В советский период исследование русской культуры происходило преимущественно в историческом ключе. Значительный вклад в изучение истории отечественной культуры внесли Б.А. Рыбаков, A.M. Панченко, Б.И. Краснобаев, Н.Я. Эйдельман, А.И. Клибанов и др.

Среди авторов, рассматривавших проблему в культурологическом аспекте необходимо отметить работы Мих. Лифшица, Ю.А. Лотмана, С.С. Аверинцева, A.C. Ахиезера, Б.А. Успенского, В.Н. Топорова, Д.С. Лихачёва И.В. Одной из последних работ, в которой представлена авторская концепция специфики русской культуры, является «Введение в историю русской культуры» И.В. Кондакова.

Таким образом, источниковедческая база диссертационного исследования является достаточно богатой, однако различные аспекты феномена интеллигенции раскрыты с недостаточной степенью полноты. Главная проблема, интересующая нас, осталась вне поля зрения отечественных и зарубежных исследователей.

Целью диссертационного исследования является обоснование положения о самобытности русской интеллигенции, как «производной» от русского типа культуры.

Реализация целей исследования предполагается в процессе решения следующих задач:

  • уточнения представления о сущности и генезисе понятия интеллигенция;
  • выявления критериев, позволяющих определить границы интеллигенции;
  • исследования содержания и динамики социокультурной функции русской интеллигенции;
  • определения специфических черт типа русской культуры;
  • установления взаимосвязи между типом русской культуры и обликом отечественной интеллигенции;

Объектом исследования является отечественная интеллигенция, возникшая на определённом этапе развития русской культуры, занимающая определённое место в социальной структуре общества и выполняющая ряд специфических функций.

Предмет исследования — совокупность специфических черт русской культуры, обусловившая возникновение, своеобразие феномена интеллигенции и содержание его социокультурной функции.

Теоретико — методологической основой исследования является метод диалектического материализма. Основным принципом научного мышления является историзм, требующий рассмотрения каждого явления в его развитии.

Автор руководствовался также методами комплексности, всесторонности, детерминизма, объективности изучения явлений общественной жизни, что даёт возможность рассмотрение предмета исследования в многообразии его связей и отношений.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

  • в постановке и рассмотрении с позиций культурологической теории проблемы интеллигенции, которая в абсолютном большинстве работ рассматривается в социологическом или этическом ключе;
  • в обосновании идеи о том, что понимание сущности интеллигенции возможно только при совмещении социологического, исторического, философского, культурологического подходов;
  • в выявление совокупности критериев, позволяющих определить интеллигенцию, как группу отличную от других;
  • в исследовании содержания и динамики социокультурной функции русской интеллигенции;
  • в обосновании идеи о том, что современная отечественная интеллигенция, несмотря на изменившиеся условия существования, сохранила ряд родовых черт и, в этом смысле, является наследницей русской интеллигенции, возникшей на рубеже 30-40гг. XIX века;
  • в раскрытии противоречивости духовного облика современной интеллигенции, которая, ощущая себя наследницей определённых традиций, в то же время проявляет черты, однозначно осуждавшиеся представителями интеллигенции дореволюционной поры;
  • в выявлении принципиально новых черт, присущих русскому типу культуры, среди которых: сочетание открытости и восприимчивости, многослойность, принципиально иная структура культуры, антимещанство, литературоцентризм и др.;
  • в обосновании идеи о том, что только в лоне русской культуры может родиться феномен русской интеллигенции.

Научно-практическая значимость работы состоит в том, что материалы и выводы диссертации могут быть использованы для дальнейшего исследования самого широкого круга проблем, связанных с изучением феномена отечественной интеллигенции, а также в процессе преподавания ряда курсов, изучаемых в отечественной высшей школе. Их можно использовать при анализе отечественной культуры, при разработке учебных пособий, курсов лекций теории и истории культуры.

1 раздел. Природа интеллигенции. Сущность понятия и его генезис

Природа интеллигенции сложна и диалектична, она определяется как объективными, так и субъективными критериями. Исключительная многогранность этого феномена явилась причиной того, что авторы многочисленных социологических, философских, исторических исследований, не могут прийти к единству в определении сущности понятия, социальной роли и исторических корней интеллигенции.

П.Б. Струве в статье «Интеллигенция и революция» утверждал: «Слово интеллигенция может употребляться, конечно, в различных смыслах. История этого слова в русской обиходной и литературной речи могла бы составить предмет интересного специального этюда» [117, с.191-192].

Вопрос об особой группе общества, обладающей определёнными родовыми чертами и отличающейся от основной массы населения, встал в 30-40-е годы XIX века. Это было связано с тем, что представители русской общественно-политической мысли Россия впервые осознанно подошли к выбору своего путей развития России и оценке её места в мировом процессе, а следовательно и к характеристике того слоя общества, который генерировал и претворял в жизнь передовые идеи. До определённого периода этот слой ещё не имел своего названия.

Долгое время считалось, что само понятие «интеллигенция» в России в широкий обиход было введено русским публицистом и критиком XIX века П.Д. Боборыкиным, написавшего в 70-гг. XIX века годы роман «Солидные добродетели», где интеллигенцией была обозначена группа людей, олицетворяющих прогрессивные идеалы общественного развития и достоинства человека, существующие вне и независимо от принадлежности к определённому сословию или чиновному рангу.

В статьях 1904 и 1909 годов П. Д. Боборыкин сам объявляет себя «крёстным отцом» этих слов.

Однако исследования последних лет показали, что подобный смысл понятия выявляется в более ранних источниках. По мнению С.О. Шмидта, термин интеллигенция впервые употребил В.А. Жуковский ещё в 1836 году: «лучшее петербургское дворянство, которое у нас представляет всю русскую европейскую интеллигенцию» [42, с.46]. Под интеллигенцией В.А. Жуковский прежде всего, подразумевал:

  1. принадлежность к определённой социокультурной среде;
  2. европейскую образованность;3. нравственный образ мысли и поведения [145,.412-413].

Таким образом, уже в 30-годы XIX века представления об интеллигенции были связаны с идеалами «нравственного бытия» как основы просвещения и образованности и дворянским долгом служения России.

В аналогичном ключе трактуется интеллигенция западниками и славянофилами в лице В.Г. Белинского, А.И. Герцена, A.C. Хомякова и др.

Под интеллигенцией они понимали достаточно широкий слой людей, состоящий из представителей всех сословий. Важнейшими для определения критериев интеллигенции, и те и другие считали личностные характеристики, однако расходились по поводу понимания характерных черт интеллигенции. Если западники основой развития, свободы и самостоятельности человека считали образование, то славянофилы — нравственность.

Таким образом, уже в полемике 30-40 годов XIX веков были заложены основы двух подходов к понятию интеллигенции: социологического, в соответствии, с которым интеллигенцией стали называть людей умственного труда или вообще мыслящую часть общества, и философско-этического, когда под интеллигенцией понимаются люди озабоченные, прежде всего, судьбами народа и отечества.

Необходимо отметить, что споры вокруг определения сущности интеллигенции всегда носили ожесточённый характер и перерастали рамки сугубо научной полемики. «Можно сказать, что столетие самосознание русской интеллигенции является её непрерывным саморазрушением. Никогда злоба врагов не могла нанести интеллигенции таких глубоких ран, какие наносила себе она сама, в вечной жажде самосожжения», — отмечал Г.П. Федотов [135, с.405].

Научно-теоретическое осмысление проблемы начинается в 60-годы со статьи Д.И. Писарева «Мыслящий пролетариат», в которой тщательному анализу подвергаются образы Рахметова и Базарова, созданные Н.Г. Чернышевским и И.С. Тургеневым. В отличие от большинства представителей «образованного класса», содержанием жизнедеятельности этих людей являлась борьба за народное счастье. В качестве сущностной черты интеллигенции критик отмечает нигилистическое мировоззрение.

Во второй половине XIX века в русской общественной мысли преобладающим становится мнение, что интеллигенция представляет собой особый круг людей, характеризующийся специфической идеологией, моралью, особым радикальным умонастроением, типом поведения, бытом и даже физическим обликом.

Большой вклад в разработку сущности понятия внесли идеологи народничества П.Л. Лавров и Н.К. Михайловский, рассматривавшие интеллигенцию как социально-этическую, внеклассовую категорию.

Под интеллигенцией они понимали «критически мыслящие личности», от которых зависит нравственный прогресс общества, а также тех представителей образованного класса, кто болеет за судьбу народа и размышляет над тем, как улучшить его положение. «Осуществление прогресса принадлежит тем, которые избавились от самой гнетущей заботы о насущном хлебе, но из этих последних всякий критически мыслящий может осуществлять прогресс в человечестве» [74, с. 46].

Известный народник, экономист В.П. Воронцов не опровергая утверждения, что интеллигенция — это представители умственного труда, выделяет критичность суждений и умонастроений интеллигенции и вводит понятие «культурные интеллектуалы, находящиеся в оппозиции правительству».

Соратник Михайловского С.Я. Елпатьевский подчёркивал, что интеллигенция в своём миропонимании и общественном поведении отправляется не от узких, личных, групповых или классовых интересов, а интересов страны и народа вообще.

Таким образом, для народников при определении сущности интеллигенции, критерий образованности и выполнение функций умственного труда являлся недостаточным. В качестве необходимого они учитывали критерий нравственности, под которым подразумевались любовь и преданность к своему народу, критическое отношение к окружающей действительности, стремление изменить её, улучшить на основе высоконравственного идеала. Из подобного определения вытекает первостепенная задача интеллигенции, по -мнению народников, — просвещение народа.

Позднее Р.В. Иванов-Разумник, разделявший идеи народничества пишет «Историю русской общественной мысли», в которой история общественной мысли в России рассматривается как история интеллигенции. Автор, отвергая социально-экономический оттенок в содержании интеллигенции как абсурдный, отмечает, что интеллигенция представляет собой группу социально-этическую.

Принято интеллигентом считать всякого образованного человека. Но это абсурдно, «никакие дипломы не сделают ещё сами по себе «образованного» человека «интеллигентным» [44, с.76], к интеллигенции могут принадлежать и физические и умственные рабочие, и учёные — профессора и полуграмотные рабочие, если все они удовлетворяют некоторому социально — этическому критерию.

По мнению Иванова-Разумника, «интеллигенция есть этически — антимещанская, социологически — внесословная, внеклассовая, преемственная, группа, характеризуемая творчеством новых форм и идеалов и активным проведением их в жизнь в направлении к физическому, общественному и личному освобождению личности» [44, с.80]. Общим идеалом, связывающим эту группу, является самоосуществление личности, «как высшей цели и абсолютной ценности общественного прогресса» [там же]. Иванов-Разумник связывает достижение этой цели только через борьбу с мещанством, которое является синонимом застоя, самодержавия, пошлости.

К концу XIX века акценты в понимании сущности интеллигенции меняются. На первый план выходит не столько духовное избранничество, сколько политическая целенаправленность — фанатическая одержимость социальными идеями, стремление к переустройству мира в духе книжно-утопических идеалов. Интеллигенция чаще всего ассоциируется не столько с аккумуляцией всех достижений отечественной и мировой культуры, сколько с критически настроенными личностями; с необходимостью борьбы, с заговорщицкой деятельностью и готовностью к личным жертвам во имя народного блага.

Какие же устойчивые черты позволяют множество разных образованных людей — как разночинцев, так и выходцев из дворянства причислить к этой избранной когорте. Ответ на этот вопрос искали крупнейшие отечественные мыслители H.A. Бердяев, П.Г. Федотов, П.Н. Милюков, Д. Мережковский, И.А. Ильин и др.

По их мнению, общим для всех представителей интеллигенции было не столько одинаковое положение по отношению к средствам производства, сколько особенности духовного склада, групповая нравственная отчуждённость от общества.

То есть уже не только для сторонников радикальных, революционных взглядов, но и для представителей самых разных философских и социально-политических направлений: просветителей, либералов, «легальным марксистов», русских религиозных философов становится характерной именно такая трактовка понятия. При этом различные авторы далеко неоднозначно оценивали социально-историческую роль, понимаемой таким образом, интеллигенции. Одни воспевали готовность её к самопожертвованию ради блага и процветания народа, другие обвиняли в разжигании страстей, низменных инстинктов, ведущих к гибели общества.

Значительный вклад в понимание сущности феномена внесли авторы сборника «Вехи», вышедшем в 1909 году. Впервые мировоззрение русской интеллигенции была подвергнута столь тщательному, детальному анализу. В сборнике предпринималась попытка выявить культурно-гуманистический смысл общественно-политического движения России и с этих позиций оценить судьбу русской революции и роль в ней интеллигенции.

Авторами «Вех» стали H.A. Бердяев, С.Н. Булгаков, C.Л. Франк, П.Б. Струве, Б.А. Кистяковский, A.C. Изгоев, М.О. Гершензон.

При определении специфики феномена ими был взят на вооружение социально-этический критерий. То есть интеллигенция рассматривалась как определённая общественная группа внеклассовая и внесословная. «Русская интеллигенция есть совсем особое, лишь в России существующее, духовно-социальное образование. Интеллигенция не есть социальный класс и её существование создаёт затруднение для марксистских объяснений» [23, с.64]. Под интеллигенцией авторы сборника подразумевали человеческий тип, определяемый ими не через социальное положение и образовательный ценз, а через общее мировоззрение. Главной характеристикой этого мировоззрения являлись антигосударственность, антирелигиозность, отщепенчество. «Идейной формой интеллигенции является её отщепенство, её отчуждение от государства и враждебность к нему» [117, с. 192]. По мнению веховцев, интеллигента от не интеллигента отличает отношение к государству. Интеллигент отрицает государство как таковое.

В качестве определяющей, родовой черты русской интеллигенции, веховцы называют приверженность к социалистической идеологии: «интеллигенция всегда охотно принимала идеологию, в которой центральное место отводилось проблеме распределения и равенства» [22, с. 126]. П. Струве считает, что русская интеллигенция особенно восприимчива к идеям социализма в силу того, что они более всего отвечали её стремлению к справедливости и социальному равенству. Хотя были и другие причины, связанные с особенностями российской цивилизации.

По-нашему мнению, в условиях самодержавия и в отсутствии возможностей для открытой политической деятельности легче всего было склоняться к крайним социальным учениям, даже если они носили утопический характер. Интеллигенция не могла знать собственной страны настолько, чтобы разработать реалистический план преобразований. Многие из её идей были нереальны, например идея радикального перераспределения земли в пользу крестьян в середине XIX века, или социалистическая идея, не прижившаяся практически ни в одной стране мира, кроме как в России.

Из утверждения о приверженности интеллигенции социалистическим идеям встаёт вопрос: «Возможно, ли в этом случае говорить об интеллигенции как о специфически русском явлении, не имеющим аналогов в Европе, что подчёркивали сами веховцы — «интеллигенция была русским явлением и имела характерные русские черты» [23, с. 64], ведь именно в Западной Европе, среди высокообразованных людей возникают социалистические идеи». Ответ на него мы попробуем дать в третьем разделе данного исследования.

В качестве характерной черты интеллигентского мировоззрения веховцы выделяют также нигилистический морализм, связанный с неприятием универсальных норм и абсолютных ценностей. «Если можно было бы одним словом охарактеризовать умонастроение нашей интеллигенции, нужно было бы назвать его морализмом. Морализм русской интеллигенции есть лишь выражение и отражение её нигилизма»[138, с. 166 — 168]. Нигилизмом интеллигенции объясняется та идейная нетерпимость, с которой она относилась к своим противникам и та фанатичная вера, с которой нравственные нормы были подчинены интересам борьбы, политики. В основе нигилизма лежало служение народу. «Символом веры русского интеллигента является благо народа, удовлетворение нужд «большинства» [138, с.170]. Однако это становится оправданием для террора, предательства, убийств и т. п., которые становились в этом случае «нравственными». Именно нигилизм и фанатичная вера в свою правоту лежат в основе высокой самооценки интеллигенции, утверждавшей, что только она сможет просветить, освободить народ и привести его к светлому счастливому будущему. Считая себя основным субъектом культурно-исторического процесса, интеллигенция уверовала в своё миссионерское предназначение, а затем убедила в этом и остальных.

Для достижения светлой цели интеллигенция готова на ненависть ко всему, что препятствует её достижению, на аскетическое самоограничение, отказ от любви к чистому знанию и предпочтение «живой любви к людям». Нигилистическая истина вытеснила в сознании интеллигента «правду-истину».»Любовь к уравнительной справедливости, общественному добру, к народному благу парализовала любовь к истине, почти что уничтожила интерес к истине» [22, с. 130].

В качестве составляющей черты интеллигентского сознания, авторы «Вех» называют также отщепенство русской интеллигенции от народа, от его быта и образа жизни. Изолированность, замкнутость привели к тому, что интеллигенция никогда не могла приблизиться к народу настолько, чтобы он посчитал её «своей». Русский человек не мог понять и принять жертвы, приносимые интеллигенцией во имя его. Вообще народ с традициями общинно-патриархальной жизни, слабо привязанный к городской культуре, не может не быть, по своему характеру, складу мышления, привычкам народом консервативным. Его нелюбовь к власти, отнюдь, не означает, что он хочет и готов к переменам, ради построения другого общества. Неприятие интеллигенции было обусловлено стихийной неподвижностью и инертностью народной массы, которая в этом качестве порой была ближе к традиционной власти, чем к европейски мыслящей и свободолюбивой интеллигенции.

Выражением отщепенством от государства и от народа является также атеизм русской интеллигенции. Веховцы подчёркивают воинствующий фанатичный характер атеизма русского образованного класса.

На основании данных характеристик, авторы сборника разводят понятия интеллигенции как политической категории и высокодуховных интеллектуалов — «образованного класса», игравшего понятную роль, обусловленную культурной функцией просвещения. Следуя этой логике, «веховцы» доказывали, что Новиков, Радищев, Чаадаев не являются представителями интеллигенции или даже её предшественниками, а первыми интеллигентами можно назвать лишь М.А. Бакунина, В.Г. Белинского, Н.Г. Чернышевского. Вне интеллигенции оказались великие русские писатели, учёные: A.C. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, Д.И. Менделеев, Н. Лобачевский и др. Собственно интеллигенцией признавалась только политизированная часть деятелей. В реальности такая группа людей напоминала, по словам H.A. Бердяева и некоторых других авторов, «монашеский орден или религиозную секту», пополнявшуюся из разных социальных групп и классов. Основной фигурой в ней стал революционер, пришедший на смену разночинцу, это придало миросозерцанию и действиям интеллигенции чётко выраженный политический характер. «Интеллигенция была идеалистическим классом, классом людей, целиком увлечённых идеями и готовых во имя своих людей на тюрьму, каторгу и на казнь. Интеллигенция не могла у нас жить в настоящем, она жила в будущем, а иногда в прошедшем.»[23, с.64].

Неоднозначно авторы «Вех» решают вопрос о времени возникновения интеллигенции.

Так, С. Булгаков и П. Гершензон убеждены, что интеллигенция обязана своим появлением реформам Петра I, и с самого начала представляла собой чужеродное тело по отношению как к правящему классу, так и к народу.

Н.А. Бердяев в «веховской» статье связывает возникновение интеллигенции с именем В.Г. Белинского, которого называет «отцом русской интеллигенции» [22, с. 127]. Однако несколько десятилетий спустя, считает возможным отодвинуть границы возникновения интеллигенции до конца XVIII века, поскольку уже в деятельности А.Н. Радищева и Н.И. Новикова усматривает типичные для интеллигентского мировоззрения черты — независимость мышления и оппозиционность существующей власти. «Когда Радищев в своём «Путешествии из Петербурга в Москву» написал слова: «я взглянул окрест и душа моя страданиями человечества уязвлена стала», — русская интеллигенция родилась. Радищева можно считать родоначальником радикальных революционных течений в русской интеллигенции. Главное у него было не благо государства, а благо народа. Судьба его предваряет судьбу революционной интеллигенции [23, с.66], «с гонений на Новикова и на Радищева начался мартиролог русской интеллигенции» [23, с.59].

По мнению П. Струве, историю интеллигенции правомерно отождествлять с историей борьбы этой группы за переустройство мира, причём в духе утопических идеалов: «до рецепции социализма в России русской интеллигенции не существовало, был только «образованный класс» и разные в нём направления, а «интеллигенция, как политическая категория, объявилась в русской исторической жизни лишь в эпоху реформ и окончательно обнаружила себя в революцию1905-07 гг.» [117, с.192]. Тем самым, время возникновения интеллигенции отодвигается ко второй половине XIX века.

Несмотря на то, что среди авторов не было единства в определении времени происхождения данной социальной общности, все они стояли на социально-этических позициях к определению интеллигенции. По их мнению, это, во- первых, определённая общественная группа- внеклассовая и внесословная, что отделяло её от различных религиозных и политических общественных групп. Во-вторых, эта группа мыслилась в качестве носителя определённого типа сознания, характеризующегося открытой и активной направленностью в защиту интересов народа.

Главными доминантами духовного мира русской интеллигенции являются философия, критика, литература, замкнутые на системе ценностей. Её своеобразие — в особенностях души, а не место в системе общественного разделения труда.

Обе эти характеристики связывались с тем, чем интеллигенция была на протяжении всей истории, а именно — частью культуры общества. Интеллектуальное творчество рассматривалось как необходимое, но недостаточная «составляющая» интеллигентского сознания. Его сущностную характеристику составляло также не только пассивное неприятие социального зла, но и активное служение народу, прогрессу, высшим критерием, которого мыслилось нравственное и духовное развитие личности.

Выход в свет «Вех» вызвал ожесточённую дискуссию в дореволюционной России. В сборнике «Интеллигенция в России», вышедшем через год, с критикой «веховского» понимания интеллигенции выступили публицисты либерального направления — крупнейшие философы, историки, литераторы, среди которых были П.Н. Милюков, Д.Н. Овсянико-Куликовский, М.М. Туган-Барановский и другие.

Суть, отстаиваемой авторами концепции в том, что интеллигенция не есть специфическое только для России явление, а присущее и другим странам и народам.

Но такая позиция связана с отказом понимания интеллигенции только как общности людей с особыми идейно-нравственными качествами. Авторы данного сборника отказываются от социально-этического подхода и подходят к определению интеллигенции с социологических позиций, определяя интеллигенцию, прежде всего, как группу работников умственного труда.

Более определённо пишет специалист по истории интеллигенции Д.Н. Овсянико-Куликовский: «Термин «интеллигенция» я беру в самом широком и самом определённом смысле: интеллигенция- это всё образованное общество; в её состав входят все, кто так или иначе, прямо или косвенно, активно или пассивно принимает участие в умственной жизни страны»[97, с.4]. Сущность интеллигенции, по мнению автора, в созидании и распространении общечеловеческих ценностей.

Таким образом, в толковании интеллигенции была предпринята попытка перенести акцент с собственно идеологической функции последней (в том числе оппозиционности властям) на более широкий духовный аспект проблемы.

С подобных позиций оценивал данный феномен и лидер конституционных демократов П.Н. Милюков, соединивший в себе деятельность представителя либеральной «профессорской культуры» и революционного оппозиционера. В статье «Интеллигенция и историческая традиция» историк утверждает: «интеллигенция вовсе не есть явление специфически русское. Ведь и в других странах интеллигенция как отдельная общественная группа, возникала, как только рост культуры или усложнение общественных задач вместе с усовершенствованием государственно-общественного механизма и демократизацией управления создавали потребность в специализациии профессиональной группировке интеллигентского труда»[89, с. 108].

П. Н. Милюков если и не отождествляет понятия «интеллигенция» и «образованный класс», то считает интеллигенцию его внутренней частью: «инициативная и творческая интеллигенция является как бы ядром, непосредственно воздействующим на большой круг образованного слоя» [89, с. 109].

Русская интеллигенция, по его мнению, была недостаточно политизирована, над политикой у неё преобладали стихийные инстинкты. Это проявилось и в интеллигентской духовной нетерпимости самих авторов «Вех», поддержавших только религиозно- идеалистическую традицию развития России и отвергших все остальные.

Подчёркивая главную социокультурную функцию интеллигенции, Милюков пишет: «Интеллигенция — это мыслящий и чувствующий аппарат нации», обеспечивающий постоянство социальной памяти и организованность её содержания [89, с.359]. Тем самым Милюков даёт ключ к раскрытию противоречивости интеллигенции, обусловленной её двойственной ролью в обществе — и познавать, и чувствовать.

Историк анализирует взаимоотношение понятий «интеллигенция» и «культура» и доказывает существование между ними диалектической связи. Культура является результатом деятельности интеллигенции и вместе с тем это почва, на которой «расцветают интеллигентские цветки».

Таким образом, в сборнике была признана возможность и реальное наличие двух подходов к пониманию интеллигенции: как к социально-экономической категории (работники умственного труда) и как к совокупности людей, отличающихся определёнными социально-нравственными качествами. Подчёркивалось, что в российской традиции используется преимущественно второй подход. «Термин интеллигенция» обычно употребляется у нас для обозначения не столько определённой социально-экономической сколько социально-этической категории. Под интеллигенцией у нас обычно понимают не вообще представителей умственного труда, а преимущественно людей определённого социального мировоззрения, определённого морального облика» [125, с.218].

В дальнейшем разработку проблемы интеллигенции продолжил Г.П. Федотов. Он также разводит два значения одного и того же понятия, употребляя его в широком смысле для обозначения всего образованного слоя России XVIII-XX веков и в узком — только для обозначения разночинской интеллигенции, которую автор характеризует как народническую, кружковую, радикальную, «орденскую».

Необходимыми и достаточными основаниями для определения интеллигенции, как особой социокультурной группы, философ выделяет два её основных качества: идейность и беспочвенность. Эти сущностные характеристики интеллигенции обусловлены временем её появления и теми задачами, которые она призвана была выполнять. Интеллигенция одержима идеей, которая заменяет ей. Беспочвенность её определяется как отрыв от национальной культуры, от национальной религии, от государства. «Русская интеллигенция есть группа, движение и традиция, объединяемые идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей» [135,с.409]. Трагедия интеллигенции заключается в том, что идеи, которым она служит, созданы чужим умом, для того, чтобы подтянуться до их уровня необходимо было оторваться от почвы.

Г.П. Федотов считает, что как значительное социокультурное явление интеллигенция обязана своим появлением петровским реформам, направленным на модернизацию России по европейскому образцу. Она была призвана стать носителем европейской культуры в собственной стране. «По-настоящему, как широкое общественное течение, интеллигенция рождается с Петром. XVIII век раскрывает нам загадку происхождения интеллигенции в России. Это импорт западной культуры в стране, лишённой культуры мысли, но изголодавшейся по ней. Беспочвенность рождается из пересечения двух несовместимых культурных миров — собственных ценностей и заимствованных, идейность из повелительной необходимости просвещения, ассимиляции готовых, чужих трудом созданных благ ради спасения, сохранения жизни своей страны» [135,с.418].

Подавляющее число первых русских интеллигентов было иностранного происхождения (шведы, немцы, голландцы). Однако в дальнейшем пути русской и западно — европейской интеллигенции резко расходятся.

Причины различий объясняются, прежде всего, социальными истоками формирования этих групп. Европейский интеллигент вышел из третьего сословия воспитывался в дисциплине, на принципах уважения к закону, который был призван не только наказывать, но и защищать права гражданина на собственность. Он прекрасно понимал ценность и перспективность получения образования, которое выделит его из менее образованной толпы, даст ему возможность проявить свою инициативу и предприимчивость, позволит реализовать потенциальные возможности.

В России же интеллигенция стояла вне «влияния буржуазной культуры уже по одному тому, что таковой у нас не было» [125, с.212], происходила из дворян, для которых образование было всего лишь попыткой власти заставить их исполнять новую повинность. Русский человек не видел реальной возможности улучшения собственной жизни путем применения своих знаний. А поскольку всё образование в России носило дворянский характер, то дворянское презрение к труду, к хозяйству, к торговле наложило отпечаток на дальнейшую эволюцию русской интеллигенции. Дети пролетариев получали у нас дворянское воспитание, какое в Европе выпадает на долю привилегированной элиты, но оно не давало навыков к умственному труду, а школа убивала в разночинце вкус к труду физическому. В России не существовало классов, на которые была способна опереться интеллигенция, поскольку не заметив растущей буржуазии, она не пустила корней и в народные массы.

Образованный человек на Западе был воспитан на своей национальной культуре, стремился сохранять всё лучшее, что существовало в обществе, не отказываясь от своего прошлого и не испытывая желания оторваться от родных корней, ради приобщения к культуре иноземной.

Русский интеллигент воспитывался на чуждой его стране культуре, по- иному относился к своему прошлому, о котором знал не много. Поэтому, если говорить с точки зрения интеллигенции о русской национальной культуре, «выразившейся преимущественно в создании огромного деспотического государства, то вражда к этой культуре есть одна из характернейших черт интеллигента, восставшего на русское историческое государство и в течение уже многих поколений ведущего с ним борьбу [125, с.212].

Российское общество XVIII века представляло собой крайне поляризованное социальное образование: на одном из его полюсов сосредоточивались крепостные, на другом помещики и дворяне; городское население было малочисленным, свободных предпринимателей практически не было. Интеллигенция, таким образом, заняла свободную нишу, находившуюся в центре этого образования, претендуя на роль посредника между народом и правящим слоем.

Результатом петровских преобразований явился раскол русской культуры. Осознавая свою отчуждённость от народа, а это понимание приходит в 30-40гг. XIX века, интеллигенция прилагает неимоверные усилия на сближение с ним, на преодоление образовавшейся пропасти. Однако это, в свою очередь, приводит к отдалению интеллигенция от государственной власти, соотношение трёх сил вновь изменяется. Теперь интеллигенция выступает на стороне народа против власти. По убеждению Федотова, причина разногласий между интеллигенцией и государственной властью заключается в «измене монархии своему просветительскому призванию». Впав в неизлечимую болезнь мракобесия, монархия создала мучительный разрыв с тем классом, для которого культура — нравственный закон и материальное условие жизни.

На протяжении всей истории существования усилия интеллигенции не приносят желаемого результата. Изначальная разница культур — той, которой живёт народ и той, которую несла с собой интеллигенция, предопределили невозможность какого либо понимания между этими двумя слоями. Революция, посредством которой интеллигенция хотела дать народу свободу и демократию, привела к тому, что народ принялся «яростно истреблять интеллигенцию».

Истинное воссоединение интеллигенции с народом, по — мнению Федотова, возможно лишь на единой культурной основе, которой является истинная вера, православие.

В освещении проблемы интеллигенции с марксистских позиций определяющими были взгляды В.И. Ленина. В ряде работ «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?», «Экономическое содержание народничества», «О Вехах» и других В.И. Ленин оценивает интеллигенцию с классовых позиций, а её историю начинает с возникновения разночинства и деятельности В.Г. Белинского и А.И. Герцена. В ранних работах Ленина прослеживается идея об историческом призвании интеллигенции, которая должна «дать ответы на запросы пролетариата», однако позже интеллигенция рассматривается только с позиций той роли, которую она играет как помощник или защитник интересов пролетариата в политической борьбе.

К определению интеллигенции В.И. Ленин, а вслед за ним и другие идеологи большевизма, подходил с позиций социологического подхода в его чистом виде и подразумевал под интеллигенцией образованных людей, занимающихся умственной деятельностью, «спецов». Отсюда становится понятной возможность существования интеллигенции прогрессивной и консервативной, а также деление её по классовому признаку на интеллигенцию буржуазную, демократическую и пролетарскую, о чём неоднократно упоминается в работах и программных документах большевиков. На практике это означало разделение интеллигенции на революционную и контрреволюционную, что имело трагические последствия для судеб русской интеллигенции.

Такое понимание интеллигенции закрепилось в Советской России надолго. Оно нашло отражение в многочисленных дискуссиях о месте и роли интеллигенции в новом обществе, происходивших в двадцатые годы. Дискуссии позволяли «полпредам» от культуры и «полпредам» от партии выявлять не только то, что их разъединяло, но и сближало. Здесь сталкивались мнения российской демократической интеллигенции: П.Н Сакулина, Л. Рейснер, лидеров смехновского движения Ключникова, Потехина, а также интеллектуалов из числаруководителей большевистской партии и Советского правительства-Л.Д. Троцкого, Н.И. Бухарина, A.B. Луначарского и др.

Деятели советского государства, члены правительства, сами выросшие как интеллигентные люди, отделяли интеллигенцию от себя и именовали «буржуазными специалистами». Основываясь на марксистско-ленинской теории, они пытались оправдать дискриминационную политику в отношении большей части интеллигенции. В этот период наиболее значимыми в оценке интеллигенции стали идеологические установки, а не интеллект, вклад в культуру, и тем более, нравственные качества. В соответствии с этим новая власть планировала штамповать идеологически натренированных интеллигентов как на фабрике (Н.И. Бухарин).

К концу 20-х годов положение усугубляется, не могло быть и речи о какой- либо дискуссии о судьбах русской интеллигенции. В эти годы продолжает оставаться общепризнанной концепция, согласно которой российская интеллигенция в основной своей массе была буржуазной, но постепенно преображается и становится советской. В основе данной концепции лежали ленинские идеи о том, что борьба за буржуазных специалистов — одна из форм классовой борьбы.

Распространяется понятие «советская трудовая интеллигенция», то есть образованные люди, сумевшие подняться до понимания интересов и задач рабочего класса, его идеологи и организаторы. В соответствии с господствующей точкой зрения, интеллигенция делилась на «верхушечную», наиболее квалифицированную, выступавшую против советской власти, среднюю (нейтральную) и рабоче — крестьянскую, трудовую.

Вплоть до 70-годов в научной литературе утвердился социально-экономический подход, при котором интеллигенция практическиотождествлялась с понятием «образованный человек», специалист с дипломом о высшем образовании.

Авторы социологических, исторических трудов оценивают, прежде всего, место данной общности в системе общественного разделения труда и рассматривают её как социальную прослойку, не производившую материальных благ, выполнявшую лишь функцию идеологического обслуживания интересов пролетариата. В состав интеллигенции авторы ряда монографий и сборников, таких как — «Советская интеллигенция» (Краткий очерк истории. 1917-1975гг.) М., 1977; «Великий Октябрь и интеллигенция» М., 1972 -автор С.А. Федюкин; «Советская интеллигенция и её роль в строительстве коммунизма» М., 1983 г., и многие другие включают научные, научно- технические, медицинские, военные кадры и т. д., в том числе агрономов и зоотехников. В работе «Интеллигенция в развитом социалистическом обществе» (М., 1977.) Руткевич М.Н. пытается расширить состав интеллигенции за счёт высококвалифицированных образованных рабочих.

Исключением на этом фоне стали работы В.Ф. Кормера и писателя А.И. Солженицина, вкладывавших в понятие интеллигенция традиционное для большинства дореволюционных философов социально- этическое значение, и, попытавшихся проследить судьбу интеллигенции, предсказанную в начале века веховцами.

В. Ф. Кормер в статье «Двойное сознание и псевдокультура», посвящённой 60-летней годовщине выхода «Вех», подвергает критическому анализу интеллигентское сознание и описывает феномен двойственности, присущий советской интеллигенции.

Размышляя о русской интеллигенции как самобытном явлении русской культуры, В. Кормер писал: «Исходное понятие было весьма тонким, обозначая единственное в своём роде историческое событие: появление в определённой точке пространства, в определённый момент времени совершено уникальной категории лиц., буквально одержимых ещё некоей нравственной рефлексией, ориентированной на преодоление глубочайшего внутреннего разлада, возникшего между ними и их же собственным государством. В этом смысле интеллигенции не существовало нигде, ни в одной другой стране никогда» [70, с.68].

Однако за прошедшие десятилетия интеллигенция существенно изменилась. Она стремится к обеспеченности, страдает не от сытой жизни, а от нарушения спокойствия. Интеллигент не является больше экстремистом, преданным одной идее- свободе. Он хочет быть «гармоничным» и «всесторонним», его больше не волнует чужое страдание. Оправданием этого перерождения является та нищета и унижение, которое испытывает интеллигент в советском обществе, поэтому, в отличие от русского интеллигента XIX века, современный интеллигент не испытывает чувства вины перед народом, скорее, наоборот, народ виноват перед ним.

Претерпела трансформации и религиозность интеллигенции. Современный интеллигент уже не атеист- фанатик, ему не нужно им быть, поскольку ущемление религии в Советской России сняли эту проблему. Современная автору интеллигенция была индифферентна в вопросах веры.

Однако за долгие годы не только сохранилось, но и упрочилось чувство отчуждённости интеллигенции от народа, что подтверждает факт преемственности русской и советской интеллигенции. Хотя всюду были критики государственной власти, политические изгнанники, оппозиционеры, просто образованные люди но «никогда никто из них не был до такой степени, как русский интеллигент,отчуждён от своей страны, своего государства, никто, как он, не чувствовал себя настолько чужим — не другому человеку, не обществу, не Богу — но своей земле, своему народу, своей государственной власти. Именно переживанием этого характернейшего ощущения и были заполнены ум и сердце образованного русского человека второй половины XIX — начала XX века, именно это сознание коллективной отчуждённости и делало его интеллигентом. И так как нигде и никогда в Истории это страдание никакому другому социальному слою не было дано, то именно поэтому нигде, кроме как в России, не было интеллигенции» [70, с.68-69]. Это отчуждение характерно и для современных взаимоотношений интеллигенции с народом.

Ответственность за все происходящее в стране философ возлагает на интеллигенцию. Она сама повинна в том, что остаётся изгоем, а «советская идеология есть дело рук интеллигенции» [70, с.71]. Это интеллигенция обожествляла трудящиеся массы в противоположность мыслящей совести народа и её позицию нельзя объяснить только лишь террором власти, так как эта опасность существовала и до революции.

Главной чертой интеллигенции, подчёркивает Кормер, стало двойственное отношение к власти. Оно одновременно и сочувственное и возмущённое, доверительное и критическое. «На всём бытии интеллигенции лежит отпечаток всепроникающей раздвоенности. Интеллигенция не принимает Советской Власти, отталкивается от неё, порою ненавидит, и, с другой стороны, меж ними симбиоз, она питает её, холит и пестует» [70, с.72].

Происходит совмещение несовместимого. Тема благополучия сопровождается оппозицией к власти, гедонистические ориентации -спиритуализмом, «ставкой на Бога». Вся жизнь и творчество русской интеллигенции — особенно в XX веке это грубое соединение «веры в просветительство» и «отвратительного страха», заигрывания с ненавидимой и презираемой Властью и легкомысленных надежд на просвещение государственной власти и её дальнейшую либерализацию.

Работа В.Ф. Кормера стала обращением к интеллигенции, попыткой заставить её критически оценить саму себя.

А.И. Солженицин в работе «Образованщина» приходит к выводу, что дореволюционная интеллигенция и интеллигенция 70-х отличаются друг от друга по ряду параметров. Одни недостатки и достоинства, присущие дореволюционному интеллигентскому сознанию, современная интеллигенция изжила, другие преобразовала в противоположные.

Эти изменения объясняются политикой большевиков по отношению к данной социальной группе и теми условиями, в которых ей приходилось существовать. Расстрелы, тюрьмы, угроза вынужденной эмиграции, насмешливое пренебрежение привели к тому, что в первые годы Советской власти представители интеллигенции были либо уничтожены, либо приняли официальную идеологию. В 30- годы в состав интеллигенции механически были включены технические работники и все служащие, а после войны к интеллигенции причисляло себя и партийно- государственное руководство.

Результатом этих преобразований стало изменение сущности интеллигенции теперь «в духе русского языка и верно по смыслу будет сей образованный слой, всё что самозванно или опрометчиво зовётся сейчас «интеллигенцией» называть образованщиной» [113, с.33]. «Образованщина» постепенно сливается с мещанством, её устойчивым жизненным принципом становится двоемыслие.

Но говорить об исчезновении интеллигенции вообще преждевременно, существует «маленькое ядро интеллигенции», люди, поднявшиеся» и над этой ложью и над этими хлопотливой суетой образованщины не по научным знаниям, числу выпущенных книг, не по отчуждённости от государства и от народа, а по чистоте устремлений, по душевной самоотверженности — во имя правды и прежде всего для этой страны где живёшь» [113, с.43].

Определяющими качествами интеллигенции, придающими ей качественную определённость, А.И. Солженицин считает, независимость мышления и самоотверженную деятельность на благо страны.

Авторы данных работ подходят к определению интеллигенции с социально- этических позиций. Под данной общностью подразумевается совокупность лиц, придерживающихся определённой идеологии, а не просто образованные люди. В качестве существенного признака отмечается стремление интеллигенции бороться с социальным злом.

Новый этап истории, начавшийся с 90-х годов, сделал возможным всесторонний научный анализ феномена интеллигенции. В этот период проводится ряд всесоюзных научно — практических конференций: в Кемерово (1991г.), Иваново (1992-1999 гг.), Омске (1993), Екатеринбурге(1990,1992,1994,1995,гг.), Улан-Удэ и др., издаётся огромное количество работ, в центре которых вопрос о роли и месте интеллигенции в современном мире. Характерным для них является обращение к комплексному анализу феномена. Проводятся многочисленные дискуссии, участники которых предпринимают попытки дать более точное определение сущности интеллигенции, соглашаясь с тем, что истолкование интеллигенции только как профессиональной категории противоречит традициям русской дореволюционной общественной мысли. Современные исследователи насчитывают около 300 определений понятия интеллигенция [49, с.91], в некоторых работах проводится мысль о том, что в «определении интеллигенции входит невозможность дать ей чёткое определение» [103, с.632], в силу многозначности самого явления.

Определённый вклад в выявление сущности интеллигенции внесли участники дискуссии на тему «Интеллигенция и власть», проходившую на базе клуба «Свободное слово» в 1988году. Участники клуба пришли к выводу, что существуют два основных определения: первое-это синоним слова интеллектуал, а второе-русский вариант, включающий в себя проблемы духовности и нравственности [50, с.21].Самой основной миссией интеллигенции, выражающей её сущность, является помощь народу в познании самого себя. Преобладающим было мнение о принципиальной оппозиционности интеллигенции властям, а также о том, что интеллигенты перестают быть таковыми сегодня, когда рвутся к власти. Участники дискуссии пришли к выводу, что интеллигенция понятие не глобальное, а связанное с определенными историческими ситуациями. Это явление, которое возникает там, где происходит пересечение двух разных культур — заимствованной и собственной. В России это произошло при Петре I, когда при попытке модернизации страны возникает слой людей европейски образованных, но генетически принадлежавших к совершенно другой стране [84, с.4-47].

По мнению В.М. Межуева, «в дореволюционной России, интеллигенция представляла собой не столько профессиональный слой людей творческого и интеллектуального труда, который можно встретить во всех цивилизованных странах, сколько особого рода «партию» из образованных людей, объединённых общим умонастроением, — «партию» народа, выступающую против» партии власти» [там же].

Как явление уникальное, присущее только русской культуре, определяет интеллигенцию Д.С. Лихачёв. По его мнению, интеллигент- представитель профессии, связанной с умственным трудом (врач, художник, писатель), и человек, обладающий «умственной порядочностью». Лихачёв не приемлет понятие «творческая интеллигенция», — будто какая- то часть интеллигенции может быть «нетворческой». Все интеллигенты в той или иной мере «творят», с другой стороны, человек, пишущий, творящий по заказу-партии, государства или иного заказчика, не интеллигент, а наёмник [80, с.3-7]. Писатель разводит понятия «образованность» и «интеллигентность» и считает, что ученный интеллигентен только тогда, когда не замыкается в своей специальности, не жертвует ради неё интересами людей или культурными ценностями, а думает о том, кто и как может воспользоваться плодами его труда. Основным принципом интеллигентности, по мнению Лихачёва, является интеллектуальная свобода, независимость мысли при европейском образовании. Единственное от чего не может быть свободен интеллигентный человек — от своей совести.

Анализ вышеизложенных точек зрения, позволяет сделать определённые выводы. Они заключаются в следующем.

Содержание понятия «интеллигенция», практически с момента конституирования её как социальной общности и по сей день, находится в эпицентре русской общественной мысли и вызывает оживлённые дискуссии, участники которых не сходятся в едином мнении. Неоднозначно оценивалась роль интеллигенции в жизни России, то — как силы жертвующей собой во имя блага народа, и осуществляющей культурно-исторический прогресс, то — как группы, несущей в себе деструктивное начало и ведущую общество к гибели.

Подобное положение объясняется рядом причин объективного и субъективного характера. Во-первых, однозначное истолкование феномена невозможно в силу сложности и многогранностью самого понятия. Во-вторых, подобная несопоставимость, в значительной степени, определяется тем, что ряд определений представляет собой нечто иное как самооценку, являющуюся субъективной по своей природе и не отражающей действительного положения интеллигенции в обществе. Причина разногласий в оценке данного феномена может быть обусловлена и идеологическими установками исследователей, в зависимости от своих убеждений, вкладывавших в его понимание тот или иной смысл.

Каждый из существовавших ранее подходов имеет свои преимущества и недостатки.

Так, определение интеллигенции как группы работников умственного труда, независимо от их идеологических установок, характерное для социально-экономического подхода, даёт возможность однозначного идентифицирования данного феномена. Однако при таком подходе фиксируются только объективные признаки интеллигенции, утрачивается её субъективное начало, проявляющееся, чаще всего, в ситуациях личностного выбора; стирается граница между понятиями «интеллигенция» и «интеллектуалы», поскольку и те, и другие заняты одним и тем же видом труда и выполняют ряд сходных функций.

Недостатком данного подхода является и то, что при подобном подходе резко расширяется объём понятия, так как в состав интеллигенции необходимо зачислять и всех тех, кто занимается умственным трудом недостаточно высокой квалификации: бухгалтеров, счетоводов, представителей других профессий, связанных с организацией производства, обработкой информации и так далее. К тому же в настоящее время само понятие умственного труда становится все более зыбким, неопределенным. Им можно заниматься, не имея соответствующего образования, с другой стороны, труд высококвалифицированного рабочего требует определённого знания и профессиональной подготовки [120, с.85].

При социально-этическом подходе в качестве определённого критерия для выделения интеллигенции принимается совокупность определённых духовных качеств личности, а не уровень образования.

Согласно российской традиции нравственные качества интеллигенции включали в себя обострённое чувство долга, ответственность перед обществом, стремление бороться против социального зла, готовность к самопожертвованию во имя блага народа. Несостоятельность подобного подхода состоит в том, что при этом границы интеллигенции резко сужаются, она превращается в сообщество «секуляризированных священников» (В.М. Межуев), живущих, в отличие от других членов общества, исключительно по законам морали. Подобный подход базируется на завышенной самооценке интеллигенции, которая далеко не совпадает с реальной оценкой места и роли интеллигенции в жизни российского общества.

При культурологическом походе интеллигенция рассматривается вне социальной структуры общества, так как в неё включаются все люди, имеющие то или иное отношение к созданию, сохранению или распространению культурных ценностей. Существенным недостатком данного подхода является и то, что в его рамках невозможно однозначно проследить генезис интеллигенции, определить время и предпосылки её возникновения.

Таким образом, каждый из подходов страдает односторонностью. Только рассмотрение интеллигенции в различных плоскостях позволяет наиболее полно раскрыть сущность интеллигенции и выделить критерии, опираясь на которые, становится возможным отграничение этой группы от других социальных групп.

С точки зрения автора, интеллигенция возникает на определённой ступени развития общества и культуры определённого типа, в определённой точке исторического пространства и времени. Её появление обусловлено рядом объективных и субъективных обстоятельств. К первым относятся экономические предпосылки — углубление общественного разделения труда, ко вторым совокупность социокультурных детерминант, основным среди которых выступает тип культуры.

Интеллигент может быть определён как «русский европеец» (В.М. Межуев), то есть носитель ценностей чужой культуры в своей собственной стране. С этим связана беспочвенность (Г.П. Федотов) интеллигенции, пытавшейся на протяжении всей истории своего существования безуспешно совместить в своём сознании ценности западной и отечественной культуры. Характерной чертой интеллигенции является приверженность к определённому кругу идей, заимствованных, в основном, у представителей западной общественной мысли.

Тем не менее, интеллигенцию неправомерно отождествлять с западными интеллектуалами, под которым понимается совокупность людей профессионально занимающихся умственным трудом.

Отличительной характеристикой является наличие у интеллигенции ярко выраженного специфического самосознания, основными чертами которого является представление о себе, как основном субъекте исторического процесса, о собственной избранности, идейность, «народопоклонство», готовность к самопожертвованию. Представители интеллигенции критически относятся к окружающей действительности, стремятся изменить её, улучшить на основе высоконравственного идеала, стремятся сделать всё, что, по их мнению, несёт пользу народу, обществу.

При этом важно иметь в виду, что забота о благе народа и борьба с социальным злом не может отождествляться только лишь с революционной борьбой против государственной власти, она могла осуществляться и в других формах. Но критичность, стремление преобразовать мир является неотъемлемыми составляющими жизнедеятельности интеллигенции. Для достижения данной цели представители её готовы были идти на любые жертвы и использовать любые средства, причём в качестве первой жертвы, подчас, предлагали себя.

Обязательным признаком интеллигентского мировоззрения является также её отчуждённость от народа и оппозиционная направленность по отношению к власти. На протяжении всего времени существования интеллигенция традиционно определяет себя через отношение к этим двум социальным силам. Она пытается найти путь к народу, соединиться с ним в вере и культуре. Соответственно, источник зла сосредоточен для неё на другом полюсе общества- в государстве и власти.

Промежуточное положение интеллигенции между народом и властью определили особенность и её идеологической программы. Начав с просветительской деятельности («хождение в народ», создание школ для бедных), она пришла затем к выводу о необходимости революционной борьбы за освобождение народа. В рамках треугольника «интеллигенция — власть — народ» решается проблема исторических ступеней развития интеллигенции. Этот момент подчёркивал Г.П. Федотов, выделяя в истории интеллигенции выделял три этапа: с властью против народа; с народом против власти; против народа и против власти.

Отличие интеллигента и интеллектуала особенно ярко проявляется при рассмотрении вопроса о путях формирования того социального слоя, который призван профессионально заниматься умственной деятельностью. Те, которых сегодня на Западе называют интеллектуалами, вышли из третьего сословия, они изначально были включены в институты гражданского общества, воспитывались на принципах уважения к закону, частной собственности и личной свободе.

Совершенно иными нравственными императивами руководствовалась интеллигенция, которая с момента своего возникновения ставила своей целью критику существующего общественного строя, освобождение народа, создание общества социального равенства и справедливости.

На Западе не существовало проблемы, о которой мы говорили выше: «интеллигенция и власть, «интеллигенция и народ», западный интеллектуал был удовлетворён существующим положением вещей, не отделял себя от народа, в силу общности ценностей, и, соответственно, был чужд миссии просветительства, учительства по отношению к нему. Западный мир не знает явления, подобного «хождению в народ».

Деятельность интеллигента имеет своей целью решение общественно значимых задач и дополняется стремлением нравственного выбора в отличие от деятельности интеллектуала, которая направлена на решение узкопрофессиональных задач.

Выше говорилось о «беспочвенности» русской интеллигенции, заключающейся в отрыве от национальной культуры, в оторванности от реальной жизни вообще. Проявлением «беспочвенности» является и то, что русский интеллигент в поисках идеала, ориентируется на иностранные, чаще всего европейские образцы, в то время как западный интеллектуал не видит и не ищет заманчивых перспектив вдали от отчизны.

Ещё одно косвенное свидетельство различности интеллектуала и интеллигента заключается в том, что в то время как первому свойственно претендовать на уединённость почти во всём, чем он занимается, то второй в большинстве своём не терпит одиночества, стремясь к объединению, к созданию кружка, партии.

Формирование массового слоя интеллектуалов началось ещё в ХП-ХШ вв. (время возникновения первых европейских университетов), то возникновение русской интеллигенции приходится на 30-40 гг. XIX века. С этого периода интеллигенция представляла собой широкое общественное движение, а не круг отдельных личностей, осуществлявших культурную и просветительскую деятельность. Как свидетельствуют литературные источники, интеллигенция рекрутировалась из обедневшего дворянства и представителей духовного сословия, на рубеже 50-60 гг. XIX века она приобретает разночинский характер. В дальнейшем именно эта среда породила слой людей, посвятивших себя профессиональной революционной деятельности.

В 30-40годы XIX века за интеллигенцией закрепляется определённая совокупность функций, осуществление которых является только её прерогативой. Совокупность этих функций нельзя сводить только к культуротворческой, коммуникационной и просветительской. Исторически на неё возлагается миссия критического осмысления действительности и выработки альтернативных проектов общественного устройства, функция формирования национального самосознания, превращения этноса в нацию.

Опираясь на вышеизложенное, можно определить интеллигенцию как особую группу, возникающую в рамках определённого типа культуры; представители которой являются носителями ценностей европейской культуры; выполняют ряд специфических функций, значительно более широких, чем совокупность функций, выполняемых западными интеллектуалами; обладают специфическим самосознанием, основной чертой которого выступает представление о себе как духовном лидере нации и нравственном судье; занимают определённое место в социальной структуре общества и оказывают определяющее воздействие на ход русской истории.

Отбор в данную группу происходит на основе нескольких критериев, остающихся неизменными, однако, в зависимости от общественно-политических условий жизни общества и его насущных потребностей, изменяется содержание функций интеллигенции. Об этом пойдёт речь во втором разделе.

2 раздел. Динамика и содержание социкультурной функции интеллигенции

Определение, данное в первом разделе, позволяет сделать вывод о том, что интеллигенция, как особая группа возникает в 30-40 годы XIX века. До этого времени в России существовал лишь небольшой слой образованных людей, видевших своё предназначение в служении царю, в укреплении самодержавия и выполнявших, сугубо утилитарные, в основном управленческие функции.

Представителей этого слоя уместно называть «прединтеллигенцией» или «протоинтеллигенцией».

Отдельные представители «протоинтеллигенции»- А.И. Радищев, А. Новиков, некоторые депутаты уложенной комиссии, уже в XVIII в выступают с критикой крепостничества и ставят вопрос о благе народа, а не государства. Однако эти выступления носили единичный характер и не могут расцениваться как свидетельство выхода интеллигенции на историческую арену. К тому же эти люди были ещё достаточно тесно связаны со своей средой: культурной, светской.»Исходным материалом» для формирования «протоинтеллигенции» послужило дворянство. Вольнолюбивая публицистика, ознакомление российской военно-политической элиты с европейскими порядками в ходе антинаполеоновских войн, приводят к возникновению в этой среде довольно устойчивых либеральных и демократических настроений. Возникает новый тип дворян, сознающих свою вину перед народом, ценой закрепощения и угнетения которого обеспечивалась вольность и просвещённость высшего слоя. Характерной чертой «кающиеся дворян», являлось по словам П.Н. Милюкова, критическое отношение к окружающей действительности [90, с.210-211].

Постепенно идея обязательной службы, укрепления Российского государства в их сознании трансформируется в желание изменить его и тем самым облегчить судьбу народа. Недовольство «кающихся дворян» выливается в открытое вооружённое восстание против самодержавия и крепостничества. Впервые представители слоя, который позже оформится в интеллигенцию, выступили с народом против царя. Восстание потерпело поражение, однако мировоззренческие установки декабристов оказало огромное влияние на формирование сознания разночинной интеллигенции.

В условиях, когда дворянство постепенно теряло способность выражать назревшие потребности развития страны, а буржуазия, вследствие слабости капиталистических отношений, ещё только находилась в стадии формирования, должен был выдвинуться слой людей, готовый взять на себя выражение общественных потребностей в политической, социальной, культурной жизни российского общества.

Для формирования подобного слоя существовали определённые предпосылки. Уже в XVIII веке удельный вес недворянского элемента в высших учебных заведениях был достаточно высок [90, с.211], однако представители этой образованной части общества далеко не всегда находила применение своим способностям и знаниям. Количественное увеличение разночинцев и закрытие для них доступа в дворянство за счёт повышения класса должностей, дававших на него права, не могло не поставить молодую образованную часть общества в оппозицию к государственной власти, всячески подчёркивавшей их второсортность. К 40-гг. XIX века сформировался социальный слой, который официально именовался «разночинским», а фактически был именно интеллигенцией. На смену «кающимся дворянам» приходит большой отряд критически мыслящих личностей из разночинцев.

В России с разночинцами связывались радужные надежды. Этот социальный слой был свободен и от предрассудков мещанства, и от привилегий дворянства. Разночинцы вышли «из-под гнёта духовных академий, из бездомного чиновничества, из удручённого мещанства. отрицая дворянство и, отрекаясь от буржуазии, она из города и помещичьей усадьбы уходит на село, примыкает к крестьянству, идёт в народ», — писал Н.П. Огарёв в 1863 году [33, с. 132].

Вышедшее из низших слоёв общества это сословие, по мнению В.Г. Белинского, наиболее обмануло надежды Петра Великого. «Грамоте оно всегда училось на железные гроши, свою русскую смышленость и сметливость обратило на предрассудительное ремесло толковать указы, выучившись кланяться и подходить к ручке дам, не разучилось своими благородными руками исполнять неблагородные экзекуции [14, с.38]».

С выходом на историческую арену разночинцев происходит формирование интеллигенции как особой социальной группы, выполняющей специфические функции.

Принципиальное отличие интеллигента от интеллектуала обуславливает разницу в содержании функций интеллигенции. Их совокупность нельзя сводить только к функции создания духовных ценностей. Особенности российской цивилизации и тип русской культуры диктуют необходимость решения представителями интеллигенции ряда других, не менее важных задач. От степени выполнения интеллигенцией своих функций напрямую зависит прогресс российского общества. В этом смысле представителям данной социокультурной группы суждено определять судьбы культуры и судьбы страны в целом.

Совокупность функций, являвшихся прерогативой отечественной интеллигенции, можно свести к следующим: критическое осмысление действительности и выработка альтернативных проектов развития общества; повышение общего уровня в стране, распространение грамотности, совершенствование отношений между людьми; создание, сохранение и распространение культурных ценностей; осуществление межкультурного диалога; выработка национального самосознания и превращение этноса в нацию.

Своё особое предназначение интеллигенция всегда видела в достижении высшей справедливости и народного блага. Однако на различных отрезках времени характер выполняемых интеллигенцией функций трансформировался под воздействием сложной и противоречивой обстановки и в зависимости от насущных потребностей изменяющегося общества. Это происходило даже в рамках одной и той же системы, а тем более при радикальном изменении социально-экономического и политического строя, как это не раз происходило в России. Задача данного раздела проследить динамику функции интеллигенций на протяжении ХIХ-ХХ веков.

Социально-экономические и политические условия развития страны в первой половине XIX века, обусловили особую роль интеллигенции.»Становление интеллигенции происходило в сложных социально-политических условиях, когда народ, основное население страны, не имеет легальных каналов и инструментов для выражения и защиты своих интересов перед лицом государственной власти; когда интересы народа и государственной власти вступают в конфликт. и образованные слои общества тоже отделены от государственной жизни отсутствием сколько — нибудь полноценных механизмов диалога с нею, взаимодействия и взаимозависимости» [56, с. 109].

В этих условиях интеллигенция становится проводником либеральных и демократических настроений, с постоянным риском для себя, выражая общественное мнение перед лицом самодержавной власти, то есть берёт на себя функции зарождающегося гражданского общества.

Превращению интеллигенции в оппозицию, противостоящую авторитарному государству, способствуют нравственные идеалы представителей данной группы. Сообразуясь со своими морально-этическими установками они критикуют действия правящего класса, предлагают собственные проекты преобразования общества, занимаются практической деятельностью по их осуществлению.

Подход к общественной деятельности с моральных позиций вызвал к жизни несколько вариантов участия интеллигенции в борьбе за преобразование действительности и достижение народного блага.

Одни из её представителей, самым ярким из них был Л.Н. Толстой, сознательно отказались от активного участия в политической борьбе, поскольку её методы, по их мнению, не соответствовали нравственным идеалам.

Другие — предпочли активную политическую деятельность, направленную на преобразование социально-экономического и политического строя. Однако и эта социально активная часть интеллигенции не являлась однородной и взгляды её представителей на цели, пути и методы общественного переустройства существенно различались, а в дальнейшем подвергались трансформации. Если в первой половине XIX века в среде интеллигенции преобладали проекты мирного, постепенного улучшения окружающей действительности, то затем всё большую популярность приобретают методы революционной борьбы.

В 30-40 гг. XIX века интеллигенция в полный голос заявляет о себе, осмысливая проблему «Россия и Запад». Выявление исторических судеб России, её места и роли во всемирной истории и культуре, поиски путей развития страны приводят к первому идейному конфликту в среде интеллигенции вспыхивает спор славянофилов и западников.

Славянофилы будущего спасителя России видели в русском крестьянине, призванном выполнить духовно-нравственную миссию в мировой истории. Излишне идеализируя православие, крестьянскую общину и патриархальную народную культуру, славянофилы отрицали ценности западноевропейской цивилизации: демократию, уважение к индивидуальной свободе, способные только развратить «народ-богоносец». Запад не устраивал представителей этого течения однобоким рационализмом и государственным абсолютизмом. По их мнению, избежать социальных катаклизмов Запада, выработать свой путь преодоления внутренних противоречий, стать духовным и политическим славянством возможно лишь через развитие православия, самодержавия, народности.

Западники, напротив, усматривали в западноевропейском историческом опыте общечеловеческое, всемирное значение, и считали необходимым внедрять достижения европейской цивилизации (в том числе демократию, социально-экономические и правовые гарантии индивидуальной свободы) как основу для расцвета собственной российской культуры. Западники были убеждены, что Россия должна учиться у Запада и пройти тот же самый этап развития, что и другие страны. Они стремились приобщить русский народ к общему прогрессу, полагая что достичь культурных целей можно только одним путём, освещённым наукой и разумом.

Рассматривая различные варианты общественного развития, интеллигенция, в сущности, пыталась выявить основополагающие, базовые ценности национальной культуры и выработать, таким образом, идею национального самосознания как цементирующую основу общества. Усилия русской интеллигенции уже с момента возникновения были направлены на поиски собственного пути развития.

Спор стал попыткой преодоления интеллигенцией собственного отщепенства, беспочвенности. Интеллигенция впервые поставила вопрос о том, что нужно делать: «Поднять народ до себя через просвещение, демократические свободы, или опуститься самой, вернуться на почву к исконно народным ценностям».

Славянофильство и западничество стало свидетельством двойственности, противоречивости мировоззрения интеллигенции.

К середине XIX века либеральное крыло западничества сходит на нет, а революционно-демократическое послужило базой для движения радикально настроенных представителей интеллигенции, идейными вождями которого стали В.Г. Белинский и А.И. Герцен. Выступая против теории «официальной народности» и славянофильства, они доказывали общность исторического развития Западной Европы и России. Основным средством преобразования общества Герцен и Белинский считали классовую борьбу и крестьянскую революцию.

Ими впервые был обоснован принцип подчинения культуры политике и заложены основы народнической теории, постепенно трансформировавшейся в сознании интеллигенции в «народопоклонство».

Эту теорию независимо от политических оттенков исповедовали и собственно народники, и народовольцы, и марксисты. Все они хотели служить благу народа и верили, что народ «по природе своей есть образец совершенства и невинная жертва эксплуатации и угнетения» [137, с. 139].

Народничество расцвело в музыкальном творчестве композиторов»Могучей кучки». В живописи это мировоззрение проявилось в картинах передвижников, в литературе достигло вершины в творчестве Н.А. Некрасова.

Поскольку для этих людей всегда большую роль играли моральный фактор, идея справедливости, они испытывали постоянное чувство вины перед своим народом, а следовательно желание разрушить всё, что обуславливало нынешнее его бедственное положение. Во имя народа представители интеллигенции были готовы на любые страдания и жертвы. «Народ — вот её Бог, её религия, её главная религия, её главная идея, которой она поклонялась и служила. Вера в народ, доведённая почти что до его обожествления обретает черты чуть ли не религиозной веры. Отсюда желание пострадать за народ, принести ему искупительную жертву, посвятить себя борьбе за его счастье» [84, с. 34-87].

Однако, как уже отмечалось выше, достижение народного счастья предполагалось различными способами.

Одни представители интеллигенции считали, что достижение данной цели невозможно без революционной борьбы, а для этого «критически мыслящие личности «из интеллигенции, являющиеся ведущей силой исторического прогресса, должны идти в народ с целью пропаганды социализма и подготовки крестьян к революции. В дальнейшем эта среда породила слой людей, посвятивших себя профессиональной революционной деятельности.

Другие — и не помышляли о насильственных методах преобразования действительности считая, что первостепенной задачей интеллигенции является просвещение народа, а уже потом его освобождение. По- их мнению, источник бед простого человека кроется в его грубости, необразованности, жестокости. Необходимо, прежде всего, устранить элементарное невежество масс, а это будет способствовать улучшению положения народа и преодолению его экономической и социальной отсталости.

Свою основную задачу эта часть интеллигенции видела в повышении общего уровня культуры в стране через распространение грамотности, совершенствование отношений между людьми на основе высоконравственного идеала. «Просветительская деятельность подразумевает в себе широкий комплекс житейских проблем, ставившихся интеллигенцией для решения социально-экономических и политических противоречий» [73, с.43]. Вооружённая последними достижениями науки, интеллигенция должна была нести в народ знания.

Представители её бросали профессиональную деятельность, служебную и научную карьеру и становились сельскими учителями, докторами, писарями. Деятельностный аспект преобладал над стремлением к «универсальным истинам», отвлечённым понятиям. Это самопожертвование не было показным, оно вырастало из чувства сострадания и заслуживает самого глубокого уважения. Однако оно показало ограниченность мировоззрения интеллигенции, которой были присущи наивные представления о поступательном характере социального и культурного прогресса, непосредственной детерминированностью исторического развития и распространением философских и политических нравственных идей, создаваемых разумными мыслителями — писателями, деятелями культуры.

Подобных взглядов придерживались представители земской интеллигенции. Они не состояли на государственной службе, не призывали к свержению существующего строя, стимулом их практической деятельности стало «народопоклоннство», названное Н. Бердяевым «моральным догматом большей части интеллигенции».

Земство разработало цельную программу действий, включавшую в себя повышение уровня общей и медицинской грамотности, организацию воскресных школ, открытие курсов для неграмотных взрослых.

Идея нравственного воспитания человека эстетическими средствами нашла воплощение в деятельности тех, кого мы сегодня называем гордостью отечественной литературы, музыки, живописи.

Русская литература имела важнейшее значение для нравственного совершенствования человека. Создавая модели жизненного поведения, она способствовала исправлению пороков в обществе.

Повышению уровня культуры в обществе служила деятельность музыкального общества «Могучая кучка», членами которого стали М. Балакирев, А. Бородин, И. Кюи, М. Мусоргский, Н. Римский-Корсаков. Общество было создано в 1862 году.

Примерно в это же время, в 1870 году художники — реалисты, вступив в конфликт с Академией художеств, выражавшей вкусы консервативного направления в искусстве, организовывают «Товарищество передвижных художественных выставок». Целью этих объединений было желание сделать искусство доступным, приблизить его к народу. Члены художественного общества создают серию полотен на исторические темы, социально-психологические портреты деятелей культуры, образы простых людей из народа.

2-ая половина XIX- начало XX века ознаменовались появлением в культурной и общественной жизни России крупных и самобытных личностей меценатов: братьев Третьяковых, С.Н. Мамонтова, А.И. Морозова, С.И. Щукина, В.И. Тенищева и др. Им принадлежит особое место в создании национального культурного фонда, собрании книг и произведений искусства, учреждений театров, музеев, библиотек, учебных заведений. К этому же периоду относится книгоиздательская деятельность И.Д. Сытина, целью которой являлось издание массовыми тиражами произведений русских писателей, учебников, «Библиотеки самообразования», «Детской энциклопедии» и т.д. по дешёвым ценам, что способствовало доступности данной печатной продукции для простого народа.

Общей целью этой интеллигенции было стремление к преодолению разрыва между разумным идеалом и окружающей действительностью.

Ориентированная на просветительские, либеральные цели интеллигенция играла важную конструктивную роль в преобразовании жизни русского общества. Её деятельность способствовала постепенному сглаживанию социально-культурных антогонизмов, утверждению идеалов справедливости, прогресса терпимости, расширению народного просвещения, правового порядка в стране, межнациональному пониманию.

Однако возможности этой части интеллигенции были ограничены теми социальными и культурными противоречиями, которые накапливались в России и раскалывали общество на верхи и низы, имущих и неимущих. Посредническая прослойка русской культуры, воплощавшая её либеральную ориентацию, оказалась слишком слабой, чтобы создать общественную систему взаимодействия и взаимопонимания.

Во второй половине XIX века большая часть интеллигенции, в том числе и не помышлявшей об открытой революционной борьбе, переходит в прочную оппозицию к государственной власти. Подтверждением этого явилась общественная позиция, занятая выдающимися русскими литераторами, композиторами, живописцами, среди которых — Л.Н. Толстой, И.С. Тургенев, М.Е. Салтыков-Щедрин, В. Перов, Г. У. Успенский, М. Глинка, Д.И. Писарев и многие другие. Их произведения стали ярким обличением существующих порядков в России. Ещё до появления политических партий принципы действий против самодержавной власти сформулировала национальная литература, и особенно её составная часть — поэзия. «Доля народа, счастье его, свет и свобода прежде всего,» — утверждал H.A. Некрасов.

Проявлением оппозиционных настроений стали выступления с вузовских кафедр прогрессивно мыслящих преподавателей, антикрепостнические статьи, прокламации. Своей профессиональной деятельностью представители интеллигенции формировали в России общественное мнение в России, направленное против крепостничества и самодержавия.

В среде политически — активной интеллигенции типичным явлением в 60-годы XIX века становится распространение нигилистических настроений, что является свидетельством окончательного отрыва русской интеллигенции от «почвы». Критика со стороны интеллигенции в адрес правительства, имевшая прежде созидательную основу, приобрела характер всеобщего отрицания и разрушения.

Этический максимализм, свойственный многим лидерам и активистам радикальной оппозиции в условиях тяжёлой борьбы с правящим режимом легко трансформировался в политический фанатизм. Высокая мораль переродилась в инструмент политической нетерпимости. «из отрицания объективных ценностей вытекает обожествление субъективных интересов ближнего («народа»), отсюда следует признание, что высшая и единственная задача человека есть служение народу, а отсюда, в свою очередь, следует аскетическая ненависть ко всему, что препятствует или даже только не содействует осуществлению этой задачи» [138, с. 162].

Практические средства для осуществления цели выбирались самые разные вплоть до террора. Формировались различного рода революционные и околореволюционные кружки с их нетерпимостью к инакомыслию, готовностью оправдать преступные средства благородством цели. Ради достижения высшей справедливости возможно поступиться на время этическими принципами. Разночинных интеллигентов интересовала не «революция сверху», а социальный переворот. В девяностые годы нигилисты, в поисках теоретических основ обновления общества, пришли к марксизму, а в разночинскую интеллигенцию влилось новое пополнение из рабочих, готовых на решительные действия.

Политическое и социально- экономическое положение в стране в конце XIX века способствовало развитию оппозиционных настроений в среде интеллигенции. Российская империя оставалась последним оплотом абсолютизма в Европе, а власть государя не ограничивалась никакими выборными органами, определялась как «самодержавная и неограниченная». В управлении страной царь опирался на централизованный бюрократический аппарат, состоящий в основном из потомственных дворян. Вступление на престол Николая II в 1894 году не оправдало надежды тех, кто надеялся на введение демократических свобод.

Экономическая жизнь страны также полностью находилась под контролем государства, она развивалась неравномерно, в зависимости от стратегических задач правительства. В силу этого Россия никак не могла преодолеть отставание и приблизиться к наиболее развитым странам Западной Европы. Только потерпев жестокое поражение в Крымской войне, обнаружившей всю опасность экономического отставания, царское правительство осознало насущную необходимость военного, а следовательно, и промышленного развития. 90-годы характеризуются проведением последовательной экономической программы развития промышленности, подготовленной министром финансов С. Витте. Результаты экономической политики Витте были впечатляющими, небывалый подъём экономики способствовал накоплению капиталов, но одновременно с этим и появлению новых социальных слоёв с их проблемами и запросами, чуждыми самодержавному обществу. Становилось всё более острым противоречие между переживающими активное развитие производительными силами и устарелыми общественными отношениями.

Одним из последствий экономического развития стало образование промышленного рабочего класса. Русский пролетариат подвергался особо жестокой эксплуатации. Нечеловеческие условия жизни, полное отсутствие политических и профсоюзных свобод вызывали недовольство и протест, поднимали на стачки.

Роль организатора и идеолога угнетённого класса, способного отдать все силы в борьбе за удовлетворение вначале экономических, а затем и политических требований пролетариата, готова была взять на себя интеллигенция.

Однако она становится выразителем интересов не только угнетённого класса. Стремление уничтожить антидемократический режим, ставший тормозом прогрессивного развития страны, приводит к тому, что интеллигенция фактически выступила в роли создателя всех политических организаций и течений в России.

В 80-90-гг. XIX в. происходит окончательное размежевание русской интеллигенции на два основных направления: леворадикальное, исповедующее марксизм и либеральное, заявившее о смене идейной ориентации в сборнике «Вехи».

Широкое распространение в России марксизма связано с именем Г.В. Плеханова и с группой «Освобождение труда». Подвергнув резкой критике взгляды народников, Плеханов доказал, что капитализм в России уже утверждается, а переход к социализму произойдёт не через крестьянскую общину, а через завоевание пролетариатом политической власти. Ускоренное промышленное развитие, появление пролетариата, первые забастовки- всё это, казалось, подтверждало правильность марксисткой теории и способствовало пропаганде идей марксизма. Главное место в духовном кругозоре леворадикальной интеллигенции занимал вопрос о власти.

Либеральное движение было не столь сплочённо и организованно как леворадикальное. Слабость его объяснялась слабостью в России третьего сословия, на которое он могло бы опереться. Тем не менее, серьёзную роль в общественно-политической жизни России начинает играть так называемый «легальный марксизм». Он представлял собой группу интеллигентов, которые начали излагать марксистское учение в книгах и статьях в форме, позволяющей обойти цензуру. К «легальным марксистам» относились известные нам авторы «Вех»: П.Б. Струве, М. Туган-Барановский, H.A. Бердяев, С.Н. Булгаков, Б. А. Кистяковский и др.

Либеральные интеллигенты пытались совместить нравственные и политические идеалы. В отличие от народников, они признавали прогрессивность капитализма и считали его обязательной ступенью на пути к социализму, что импонировало царизму. В то же время «легальные марксисты» отказалась от идеи классовой борьбы, гегемонии пролетариата и революционного захвата власти. Они склонялись к эволюционной концепции развития, делали упор на необходимости демократических реформ, которые гарантировали бы основные свободы и обеспечили организацию парламентской системы путём всеобщих, прямых, тайных выборов. Будучи противниками насилия, «легальные марксисты» считали, что в борьбе за изменения в политическом строе страны необходимо основываться на принципах легальности, легитимности, права и законности.

Отсутствие идейно- политического единства во мнениях влекло за собой различные варианты взаимоотношений интеллигенции и власти. Если либеральные интеллигенты были готовы к позитивному сотрудничеству и диалогу с правительством, получив за это ярлык «приспособленцев» и «изменников», от своих бывших соратников, то леворадикальные интеллигенты стремились к открытой конфронтации и уничтожению государственной власти насильственными методами.

Однако представители обоих направлений сохранили характерную черту интеллигенции предыдущих поколений — социальный утопизм в понимании целей и задач общественного развития, оторванность от реальной жизни, веру в возможность справедливого государственного устройства без учёта исторических традиций.

Таким образом, и те и другие, считая себя основным субъектом культурно-исторического процесса, выдвигали свои программы преобразования общества. Либеральные интеллигенты — через реформы, демократизацию, гуманизацию процесса управления, леворадикалы — через революцию, как средство коренного преобразования общества.

И власть, видевшая в интеллигенции постоянную угрозу порядку и стабильности в обществе, не желавшая идти на уступки и изгонявшая интеллигенцию из политической жизни, и интеллигенция с её государственно-правовым нигилизмом и нетерпимостью к существующей власти, видевшая в ней только отрицательную величину, которую нельзя реформировать, можно только уничтожить -каждый по-своему вели дело к революционной развязке.

Стремясь воплотить свои программы в жизнь, интеллигенция занимается формированием политических партий, созданием их программных и уставных документов. Представители леворадикальной интеллигенции организуют сеть воскресных школ, кружков самообразования, основной целью которых является внесение революционного сознания в ряды рабочих. В сущности, интеллигенция занимается выработкой идеологии различных социальных групп и практической деятельностью по претворению в жизнь исповедуемых ею идей.

Вместо предвидения возможных трагических последствий социального переворота, определённая часть интеллигенции стремилась к нему как к желательному и прогрессивному. В её мировоззрении явно доминировало деструктивное начало, революционная деятельность воспринималась как форма служения общему благу, а насилие — как исторически неизбежный ответ на незыблемость самодержавия.

Ожидание и стремление революции наблюдалось не только среди тех, кого мы называем профессиональными революционерами. А по своему социальному составу на 70% РСДРП состояла из представителей интеллигенции [55, с. 150]. Определённая часть творческой элиты сочувствовала готовящейся революции, воспринимала её романтически как очистительную бурю, которая одна только может разрушить реакционные устои жизни. (А. Блок) В начале XX века России оказалась перед страшным выбором: революция или культура. Выбор пути, во многом, зависел от выбора интеллигенции. Дальнейшие события показали, что большинство её представителей сделали его в пользу революции, хотя даже уроки, извлечённые из поражения буржуазно-демократической революции 1905-07 гг. могли существенно повлиять на ход российской истории в XX веке.

События 1905-07 года значительно повлияли на мировоззренческие установки интеллигенции, показав непреодолимость пропасти между ею и народом. Интеллигенция была поражена тем, что развив огромную разрушительную силу, народные массы оказались неспособны к созидательным действиям. Враждебность интеллигенции к государственности, её безрелигиозность сомкнулись со смутными инстинктами бунта. Соединение политического радикализма интеллигенции с социальным радикализмом народа привело к отрицательным результатам.

Неудача первого опыта открытой политической деятельности стимулировала отлив многих представителей интеллигенции из сферы политической борьбы. Начинается интеллектуально-нравственный процесс переосмысления интеллигенцией своего места в революционном движении и роли в обществе. Размышления о пути России, о нравственной цели прогресса, об ответственности перед национальной культурой начинают понемногу теснить идеи насильственного преобразования действительности.

Новый этап характеризуется поворотом в сознании многих представителей интеллигенции от материализма к идеализму и либерализму. С новой силой возрождается влечение к национализму, мистицизму, эстетике «чистого искусства».

Интеллигенция вспоминает о своём культурном предназначении возрастает внимание к общечеловеческим абсолютным ценностям, тогда как интерес к политике и социальным проблемам падает.

Поражение в революции побудило отдельных представителей интеллигенции поставить вопрос об ответственности не только за поражение, но и за культ революции, насаждаемый в народе.

Попытка анализа сложившейся ситуации и поиска путей выхода из неё была предпринята в сборнике «Вехи». Изобличая интеллигенцию в безответственности, авторы сборника призывали к пересмотру нравственных и философских ориентиров на пути к справедливому обществу. Главное, по- их мнению, сойти с ложного пути по которому шла леворадикальная часть интеллигенции и отказаться от ложных идей: «нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, — бояться его мы должны пуще всех козней власти и благославлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами ещё осаждает нас от ярости народной» [28, с.26].

Веховцы призывали изменить критерий, согласно которому общепризнанным является только один путь «хорошей жизни» -жизнь ради народа. Каждый должен сам определять смысл и направление своей жизни и чувствовать себя ответственным за всё что он делает и что он не делает. Только следование этому принципу способствует соединению интеллигенции и народа. Необходимо отказаться от диктата политики и классового подхода в духовном творчестве, от целей политического преобразования и вернуться к свободному интеллектуальному труду.»Нельзя освободить народ путём революционного захвата власти-это никогда не приведёт к свободе. Политическая свобода достигается духовной и творческой свободой, которая требует длительной культурной работы и социального развития. Подменять дело культуры делом революции- изменять свободе»[ 85, с.64-66].

Выход сборника вызвал бурную дискуссию в дореволюционной России. За два года в журналы и газеты пришло более 200 откликов. С критикой веховства выступили крупнейшие философы, историки, литераторы. Наиболее радикальную позицию заняли представители леворадикальной интеллигенции во главе В.И. Лениным.

В защиту русской интеллигенции вступили авторы сборника «Интеллигенция в России» — П.Н. Милюков, М.М. Туган-Барановский, К.К. Арсеньев и др. Послереволюционный кризис оценивается ими как естественный путь развития в котором нет ничего, что грозило бы интеллигенции катастрофой, а саму революцию нет оснований считать результатом деятельности интеллигенции- это действия народных масс. Авторы сборника призывали не отчаиваться, а работать дальше, помня о долге и нести культурную миссию в народ. «Нужно продолжать общую работу интеллигенции с той самой точки, на которой остановило её политическое землетрясение» [89, с. 107, 159].

Таким образом, несмотря на разные посылки, авторы обоих сборников приходят к выводу, что интеллигенция, прежде всего, должна вернуться к осуществлению своей основной миссии- нести в массы культуру, осуществлять преемственность поколений.

И в годы бурных перемен значительная часть русской интеллигенции занималась выполнением данной функции. Нельзя утверждать, что вся дореволюционная интеллигенция была идейным штабом революции, так как о революции не помышляла значительная либеральная часть, а другая вообще не участвовала в политической борьбе. Эта интеллигенция видела основной целью своей жизнедеятельности в нравственном совершенствовании и культурном обогащении народа. Представители её занимались культуротворческой деятельностью: писали стихи, сочиняли музыку, создавали живописные полотна, открывали музеи, театры, библиотеки, совершали научные открытия в физике, математике, медицине, биологии и т.д. Именно эта интеллигенция прославила отечественную культуру и обеспечила прорыв России на передовые рубежи в науке и искусстве в конце XIX начале XX веков.

Однако, перед лицом общественного кризиса, сопровождающегося трансформацией традиционной системы нравственных норм и ценностей, основная часть интеллигенции, оказалась не способна к пересмотру нравственных и философских ориентиров. Отвергнув идеи веховцев и призыв вернуться к своему культуротворческому предназначению, интеллигенция продолжала вносить свой вклад в дестабилизацию неустойчивой социальной ситуации, предопределив, тем самым, свой трагический финал.

Склонность к социальному утопизму, приверженность крайностям, определённая доля безответственности в отношении будущего страны привели к катастрофическим последствиям. Предсказания авторов «Вех» оказались пророческими, сбылись самые худшие опасения. Интеллигенция и народ заплатили дорогой ценой за утопически максималистскую программу и разрушительные идеи «безответственного равенства», провозглашённые радикальной интеллигенцией, которые, по словам П. Струве, «поразительно быстро проникли в народные массы и действительно заразили их».

Свержение самодержавия приветствовали как либералы, так и радикалы, однако для одних, это означало конечную реализацию их программных установок, а для других — точку отсчёта для дальнейшей борьбы. После октября 1917 года стала очевидной несостоятельность надежд на дальнейшее демократическое развитие России.

Большинство из представителей интеллигенции отнеслось к захвату большевиками государственной власти отрицательно. Образованная часть общества, в большей степени подверженная вирусу сомнения позволила себе усомниться в самоценности революции. Определяющими фактором отрицательного отношения стало несовпадение провозглашённых ценностей и идеалов с реальными событиями. Для интеллигенции оказались неприемлемы методы при помощи которых большевики пытались удержать свою власть, разжигание классовой ненависти, уничтожение многовековых традиций национальной культуры.

Идейно- нравственная оппозиция новой власти не исключала различные варианты реального поведения интеллигенции. Интеллигенция вновь была поставлена перед необходимостью выбора и определения своего места и предназначение в новой России. Выбор интеллигенции обуславливал осуществление ею тех или иных функций в новых исторических условиях.

На первых порах политика большевиков в отношении интеллигенции носила отчётливо выраженный прагматический характер. Пролетарский энтузиазм не мог надолго заменить профессиональную компетентность в такой сравнительно отсталой и разрушенной стране как Россия. С весны 1918 разворачивается широкое использование духовного потенциала так называемых «старых буржуазных спецов».

Понятие «буржуазные специалисты» выражало идею, в соответствии с которой функции интеллигенции сводились к функции носителей, прежде всего, технических знаний. Общим знаменателям по отношению к представителям интеллектуальных профессий признавался «функционалистский» подход, они должны были служить «пролетариату» так, как они прежде служили «капиталу».

Однако постепенно отношении власти к «идейно чуждой коммунизму» социальной группе стало более ярко выраженным. Начинаются массовые необоснованные репрессии противеё представителей, пролеткультовские искривления в области культурной политики, усиливается идеологический диктат, не признававший права на инакомыслие.»В начале коммунистической революции советское правительство(на самом деле идеологи Пролеткульта — Авт.) хотело создать особую «пролетарскую» математику, физику, химию, технику, биологию вместо «буржуазных» математических, естественных и технических наук. Примерно через три года безуспешных попыток осуществить эту цель глупый прожект был полностью отвергнут [ 150, с.89].

Таким образом, на выбор моделей дальнейшего поведения оказали влияние как внутренние мировоззренческие установки интеллигенции, так и внешнее давление, развивавшееся по нескольким направлениям: экономическому, политическому, идейно-нравственному.

Одним из способов выживания, а одновременно и величайшей трагедией для русской культуры явилась массовая эмиграция на Запад сотен тысяч русских интеллигентов, последовавшая вслед за изданием 10 августа 1922г. декрета ВЦИК об административной высылке. К настоящему времени известны имена около 20 млн. человек, оказавшихся по разным причинам за пределами СССР ( Правда. 1989. 28 апр. С. 8.). Среди них имена В.В. Набокова, C.JI. Франка, H.A. Бердяева, С.П. Дягилева, П.А. Сорокина, А.Н. Бенуа, В.В. Кандинского и многих других. Сегодня совершенно ясно, что подавляющая часть высланных не совершали никаких контрреволюционных действий против Советской власти.

В ряде случаев эмиграция явилась результатом добровольного выбора. Русская интеллигенция, готовившая демократическую революцию, оказалась выброшена антидемократической революцией за пределы Родины.

Однако и там, прожив вдали от России долгие годы, она сохранила родовые черты, свойственные представителям дореволюционной интеллигенции: приверженность к прежним социально-культурным традициям, приоритет духовных ценностей над материальным, критичность мышления.

Зарубежная интеллигенция взяла на себя миссию социальной критики, подвергая анализу действия властей в Советской России. Осуществление этой функции было тем ценнее, что внутри страны долгое время она была, практически, неосуществима. Хотя и в годы самого жестоко террора среди интеллигенции были люди, смело заявлявшие о своём несогласии с политикой Советской власти.

Одними из первых с протестом против насилия выступили высланные русские философы. С.Л. Франк подчёркивал, что главный нравственный водораздел в современном русском обществе проходит между сторонниками права, свободы и достоинства личности, культуры, со одной стороны, — и сторонниками насилия, произвола, разнузданного классового эгоизма, захвата власти чернью, презрения к культуре, равнодушия к общему благу — с другой. Если в первом лагере хотят свободы для всех и надеются на отмену политических преследований, то в другом — пытаются завести цензуру, арестовывают инакомыслящих и дают побеждённым чувствовать силу кулака победителя.

Среди русских, несогласных с Советской властью и покинувших пределы России также были разные люди. Одни из них, как 3. Гипиус и Дм. Мережковский, сохранили до конца своей жизни ненависть к новой власти и партии большевиков, другие -как Н. Тэффи сумели сначала показать доброжелательное отношение к большевикам, а, выехав из страны, сатирически обличать её в своих произведениях, третьи- Н. Берберова, И. Бунин, С. Рахманинов, Ф.И. Шаляпин и многие другие оставили воспоминания с болью о разрухе в стране и невозможности свободно заниматься творчеством, но все они до конца жизни сохранили принадлежность к русской культуре.

Оставшиеся в России вынуждены были менять не только своё внешнее поведение, но, подчас, и нравственные установки. Им приходилось сознательно идти на ломку собственной позиции, поскольку в работе и творчестве они были поставлена в жесткие идеологические и политические рамки.

Определённая часть интеллигенции видела выход во внутренней эмиграции, отказываясь от любых форм общественной деятельности, замыкаясь в себе. Однако такой способ жизнедеятельности не был универсальным средством духовного выживания интеллигенции. Некоторые её представителей пытались наладить честное и достойное общение с большевистским режимом, сохранив, при этом, насколько возможно, принцип невмешательства и личной нравственной независимости. Эти люди искали особую нишу для интеллектуальной деятельности, с тем, чтобы как можно меньше быть связанным с нравственными компромиссами.

При этом честное и последовательное выполнение своего профессионального долга, в условиях деспотизма властей, обретало высокий смысл призвания и самоотверженного служения священной цели. Своим честным трудом представители интеллигенции надеялись принести пользу Родине, а также способствовать смягчению режима. В своей деятельности они как можно меньше старались соприкасаться с марксистской идеологией и предпочитали естественные науки, как более нейтральные в идеологическом отношении.

Но попытки дистанцироваться от власти и сохранить независимость не всегда были успешными. Жизнь под контролем привела к тому, что многие из представителей интеллигенции творили «в стол» или «на полку». Не всегда человек мог вынести мучительные душевные переживания, установить внутреннее равновесие между совестью и внешним долгом, предпочитая уход из жизни.

Власть, в свою очередь, то жестоко наказывала художника за малейшее отступление от установленных рамок, требуя публично покаяться и отречься от прошлого, то поощряла, приближала к себе. В своём неприятии интеллигенции власть нередко апеллировала к народу, к «простым людям», стремясь восстановить их против интеллигентского инакомыслия и вольнодумия. Часть интеллигенции не выдерживала испытания и переходила на позиции конформизма, посвящая себя идеологическому обслуживанию интересов Советской власти. Конформизм имел место и в среде дореволюционной интеллигенции, однако с наибольшей силой, он проявляется среди «рабоче-крестьянской», «трудовой» интеллигенции.

Следует подробнее остановиться на рассмотрении феномена новой послереволюционой интеллигенции. Поскольку, вопреки всем усилиям правящего режима, она сформировалась достаточно неоднородной и далеко не такой послушной как хотелось бы правящему режиму.

Работа по её созданию начинается сразу после окончания гражданской войны. Уже весной 1921 года появляется «Положение об управлении высшими учебными заведениями республик», а 2 сентября 1921 года В.И. Ленин подписал первый советский Устав высшей школы, главная идея которого заключалась в полном подчинении университетской системы интересам новой власти. В документах указываются требования, которым должны были соответствовать советские интеллигенты: глубокие специально-технические и экономические знания, идеологическая выдержанность.

Создаваемая новая общественная система, принесла культуру в жертву политике, используя практически лишь отдельные элементы, способные выступать как инструмент коммунистического воспитания. Если в среде дореволюционной интеллигенции между социальными (гуманизм, демократизм) и профессиональными ценностями существовало определённое равновесие, то новая общность имела весьма отличные приоритеты и шкалу ценностей. Здесь преобладали классовые и политические ориентиры, а профессиональные были оттеснены на второй план.

Однако было бы крайним упрощением считать, что внутри интеллигенции существовали отношения конфронтационного характера, а две социально- исторические группы существовали автономно, не пересекаясь. В высших учебных заведениях преподавали учёные, получившие образование до революции, а это, отчасти, способствовало сохранению преемственности традиций. Невольно новая интеллигенция сохранила отдельные черты интеллигенции дореволюционной, однако культурный уровень её был намного ниже.

Преобладающей на данном этапе становится функция идеологического обслуживания советской политической системы. Одной из форм её осуществления становится метод социалистического реализма в искусстве, признанный единственно верным и общеобязательным, что в дальнейшем узаконивало репрессивную политику в отношении инакомыслящих художников. Государство определяло не только содержание, но и форму создаваемых произведений. Забота о массовом характере искусства спровоцировала установку на его понятность и упрощённость, а, следовательно, и общедоступность. Официальная художественная культура создавала привлекательный образ власти, рождала любовь к нему, веру в его бессмертие, что в тоталитарном сознании является гарантией стабильности общества.

Однако апологетикой тоталитарного режима функции интеллигенции всё же не ограничивались.

В любое время среди её представителей находились люди, сохранившие лучшие черты дореволюционной интеллигенции: внутреннюю независимость, свободу мысли, самостоятельность мышления, критичность и считавшие своим долгом борьбу со всеми проявлениями социального зла, чего бы это им не стоило. Среди них писатель В.Г. Короленко, призывавшего до последнего вздоха протестовать против: «безрассудных расстрелов и против детоубийства. Нельзя силой навязать новые формы жизни, которые народ ещё не осознал и не принял. Без свободы невозможно достигнуть справедливости, и за посягательство на свободу самоопределения народа их ждёт расплата.»Знаменитый физиолог И.П. Павлов в письме к Н.И. Бухарину прямо и откровенно заявлял : «Боже мой, как тяжело теперь сколько-нибудь порядочному человеку жить в Вашем социалистическом рае. Вы сеете по культурному миру революцию, и с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было». В тех условиях необходимо было обладать немалой смелостью, чтобы на одной из публичных лекций перед студентами заявить, как это сделал Павлов: «. марксизм и коммунизм- это вовсе не абсолютные истины, это одна из теорий в которой, может быть и есть часть правды, а может и нет».

Духовные и нравственные принципы интеллигенции не позволяли ей молчать, даже ради сохранения собственной жизни. Ощущала себя совестью нации по-прежнему была готова к самопожертвованию. Имена В.И. Вернадского, С.П. Королёва, Н.И. Вавилова, Л.Д. Ярошенко, О.Э. Мандельштама, многих других, стали символом стойкости, несгибаемости, мужества.

Необходимо отметить, что вплоть до конца 50- годов выступления интеллигенции только отчасти являлись антитоталитарными, так не затрагивали основ системы, и не подвергали сомнению исторические «завоевания социализма». Они носило эпизодический, недостаточно выраженный характер, поскольку, как и весь советский народ, представители интеллигенции существовали в обстановке клеветы, всеобщей подозрительности, доносов и предательства.

Осуществление критического анализа советской действительности было присуще отдельным представителями интеллигенции внутри страны и за её пределами.

Ключевым пунктом идеологических расхождений и началом формирования новой идеологии в СССР стало отношение к сталинской эпохе и лично к Сталину. После его смерти, начиная с середины пятидесятых годов, когда прекращается тотальный террор, интеллигенция начинает активно критиковать существующий строй, поднимать вопросы истории и политики, ранее находившиеся под запретом. Начинается процесс обновления политической жизни страны, катализатором, которого являлась интеллигенция. Вдохновлённые речью Н.С. Хрущёва на XX съезде, её представители пыталась критиковать бюрократическое перерождение и экономическую отсталость страны.

Уже весной 1953 года из печати исчезают ссылки на Сталина, появляется термин «культ личности». Большая часть либеральных писателей объединяется вокруг журнала «Новый мир», во главе которого стоит А. Твардовский. Художественная правда, вера в «ленинские идеалы» (в противовес сталинским их искажениям), в способность социализма обновиться на основе демократизации, превратили журнал в главный орган демократической социалистической оппозиции.

Редколлегия журнала не считала собственную позицию либеральной. Но в любом случае оппозиция и режиму, и догматизму была очевидной — как для Запада, так и для власти. Самим фактом публикации в журнале талантливых произведений, одним из них стал роман А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», напечатанный в 1962 г., Твардовский вызывал ненависть.

Выходит в свет роман И. Оренбурга «Оттепель». Этот термин наиболее точно отражает суть происходящих перемен. Формируется диссидентское движение, подразумевавшее обращение к традиционным ценностям дореволюционной отечественной интеллигенции лил к современному западному либерализму.

Предпосылки противостояния диссидентской интеллигенции и советской власти основывались на отсутствии свободы слова, печати, на игнорировании главной цели общества — создание условий для всестороннего развития человека.

Однако «оттепель» оказалась кратковременной, партийное руководство некоторое время снисходительно относилось к росту либеральных настроений интеллигенции. Однако демократизм власти уменьшался, по мере того, как интеллигенция позволяла себе всё большую свободу в высказываниях.

Официальная установка предусматривала критику «культа личности» Сталина, но исключала критику партии, в течении десятилетий проводившей этот «культ», и социально-экономической системы, сделавший его возможным. Не допускалось и распространение критики на послесталинский период.

События, связанные с В. Буковским, удушение революции в Венгрии показали, что за словами об обновлении ничего не стоит, система не изменила своей сути. Любые попытки интеллигенции выразить свою позицию, проявить независимое мнение, требование гласности, отмены цензуры расценивались как прецедент для разрушения системы и наказывались со стороны руководящих органов.

Арест и высылка А.И. Солженицына, исключение из союза писателей В. Максимова, А. Галича, Л. Чуковской, В. Войновича, Л. Копелева, запрет публикации романа «Доктор Живаго» Б. Пастернака, отстранение от руководства журналом А.Т. Твардовского — свидетельствовало о возврате к временам, ещё не успевшим выветриться из памяти.

Основным средством самопознания и самовыражения общества в это время становится самиздат. Несмотря на доступность лишь узкому кругу либеральной интеллигенции, самиздат сыграл важную роль формировании мировоззренческих установок интеллигенции 60-х. Он послужил не только сохранению русской литературы для русской и мировой культуры, но и формированию представлений о настоящем и будущем советского общества. В самиздате впервые разошёлся роман Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», за чтение, хранение, распространение книги, тогда уже Нобелевского лауреата давали, «семь плюс пять лет». Но те кто прочитал ее, не уже могли вернуться в блаженное состояние неведения.

Начиная со второй половины 60-х годов, в сознании интеллигенции происходят значительные изменения. Постепенно формируется представление о возможном и желательном направлении изменений в СССР. Если раньше поиск альтернативы велся почти исключительно по марксистской схеме, то на данном этапе инакомыслящие, единые в осуждении пороков советской системы, стали расходиться в объяснении её природы и особенно- в способах исцеления страны. На этой почве произошёл раскол А.И. Солженициным и А.Т. Твардовским. Главный редактор «Нового мира» надеялся на обновление социализма на основе ленинских принципов. Солженицын же был убежден: не может быть «социализма с человеческим лицом», система Ленина—Сталина порочна с самого ее рождения.

К концу 70-годов интеллигенция предложила две модели будущего устройства страны «западное», сформулированное А.Д. Сахаровым и «неославянофильское», идейным руководителем, которого стал А.И. Солженицын.

Программным для русского национально-религиозного, «почвенического» движения стало написанное в 1973 году «Письмо вождям Советского Союза», в котором Солженицин утверждает, что авторитарный слой в условиях законности и православия, был не так уж и плох и призывает к возрождению здоровых традиций прошлого.

Первым «западником» становится А.Д. Сахаров. В 1968 году он пишет «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», где говорит о приоритете общечеловеческих ценностей и необходимости решения общих проблем человечества общими усилиями всех стран. По- мнению автора, определяющее значение для судеб человечества является приоритет гражданских и политических прав.

В 60—80-е годы идеологическое противостояние интеллигенции и правящего режима особенно обостряется. Власти применяют весь арсенал средств борьбы с инакомыслием: насильную высылку за границу; запрет на выезд для желавших покинуть страну; лишение советского гражданства, уехавших добровольно; широкое использование психиатрических лечебниц для изоляции диссидентов; внедрение собственных агентов в диссидентские круги; организованные убийства, «самоубийства», «несчастные случаи» и т. д. Это даёт несомненный эффект: почти 1,5 тыс. человек участвовали во второй половине 60-х годов в петициях, заявлениях, протестах (в основном интеллигенция); в начале 70-х годов «подписантов» уже не было.

Власти пытаются изолировать диссидентов от основной массы интеллигенции и это им удаётся. Даже в положительно настроенном по отношению к ним общественном мнении диссиденты представали в качестве одиноких рыцарей чести, оторванных реалий жизни.

Однако диссиденсткое движение было не напрасным, главная его заслуга в том, что диссиденты показали возможность альтернативной идеологии, нарушив, тем самым, монополию господствующей идеологии.

С 1976 года, практически сразу после подписания Хельсинкских соглашений, в среде интеллигенции активизируется правозащитное движение. Эти люди не считали себя героями, а просто действовали так, как следует поступать гражданам правового государства, и ставили перед властью и обществом вопросы, на которые те вынуждены были отвечать. Главное их требование к власти: «соблюдайте свои собственные законы.

Было бы ошибочным сводить всё многообразие общественного движения к его политической форме- диссидентскому или правозащитному движению. Однако оно сумело сыграть роль своеобразного «проводника» новых идей в широкие слои интеллигенции, не участвовавшей непосредственно в движении.

Оппозиционная интеллигенция понимала: надежд на демократические изменения в скором будущем нет, каждое движение вперёд требует больших усилий. Процесс переоценки ценностей является болезненным и противоречивым, однако продолжала свою деятельность, утешаясь знаменитыми словами Маркса: «Крот истории роет медленно, но верно».

Формирование общественного мнения, направленного против существующего режима и расшатывание его устоев, осуществлялось часто в опосредованной форме- через правдивое изображение жизни села, повседневного быта советских людей и т.д. Тем самым представители творческой интеллигенции способствовали выявлению недостатков и стремлению упразднить причину, их вызывающую.

Начавшийся в середине 90-х годов процесс реформирования открыл новые возможности для учёных- историков, экономистов, публицистов. Этот период характеризуется появлением широкого круга острополемических статей-размышлений на политические, социальные, экономические темы. Гласность, задуманная как средство борьбы с «недостатками социализма», без подрыва его ценностей, постепенно обращается к принципиальным вопросам о самой законности партийной власти- к её истории и, прежде всего, — к ключевой проблеме — природе сталинизма. Экономические и политологические эссе Н. Шмелёва, Г. Попова, В. Селютина; многочисленные очерки и обобщающие теоретические труды о путях социализма, о значении и смысле происходящих перемен И. Клямкина, Ю. Карякина, А. Ципко; публикация документов из архивов ЦК КПСС, издание произведений, покинувших или изгнанных из страны диссидентов — всё это способствовало пробуждению общественного сознания и процессу переосмысления прошлого.»Перестройка», создавшая выход из тупика, в котором оказалось общество, была подготовлена предшествующим развитием отечественной интеллигенции. Она выдвигала программы социально-политического обновления, внедряла их в общественное сознание при помощи средств массовой информации, организовывала оппозицию, создавала политические партии и объединения, отстранившие от власти номенклатуру КПСС. Конечно радикальная трансформация не была делом рук одной интеллигенции, активность проявляли и другие социальные слои. Но всё же роль идейно-политического авангарда в свершившихся переменах принадлежала, безусловно, интеллигенции.

Её идейно- политическая популярность нарастала вопреки популярной среди радикалов концепции, порицавшей исторический опыт подвижничества российской интеллигенции. Сборник «Вехи», осуждавший притязания интеллигенции на роль политического и идеологического авангарда в обществе, приобретает необычайную популярность среди части интеллигенции. Тем не менее, это никак не повлияло на политическую практику интеллигенции, она продолжала активно будоражить общество, призывая его сокрушить до основания тоталитарные структуры и попытаться утвердить на их месте либерально- демократическое общество.

Весной 1989 года на выборах народных депутатов СССР радикальная интеллигенция, не располагая никакой политической организацией, сумела нанести первый удар по номенклатуре КПСС, а затем на первом съезде народных депутатов СССР задала и новое направление преобразовательному процессу. Успехи радикальной интеллигенции нарастали и далее, а в августе 1991 года она смогла привести к власти в России своих лидеров. Однако августовская революция, последовавшая за путчем, стала границей в истории отечественной интеллигенции. Единая до августа, после него интеллигенция стала стремительно раскалываться, и всё большая часть её переходила в оппозицию к новой демократической власти, в ходе практической реализации радикального реформаторского курса. Интеллигенция испытала шок, погрузилась в состояние растерянности, депрессии.

Критическое отношение интеллигенции к правительству обусловлено в существенной мере тем, что она оказалась вычеркнутой из преобразовательных планов демократической власти. Но не меньше её волнует и то, что в этих планах «забыты» и другие социальные слои, составляющие большинство народа.

В настоящее время интеллигенция переживает глубочайший кризис, её прежняя смычка с политическим истеблишментом России ослаблена до предела и это отрицательно влияет на процессы реформирования. В этих условиях интеллигенция возвращается к своему традиционному предназначению, выбирая в качестве доминанты жизнедеятельности- критику действий государственной власти и выдвижение проектов, альтернативных курсу российского руководства.

Краткий исторический обзор исторического пути интеллигенции позволяет сделать вывод, о том, что на протяжении всего периода своего существования, интеллигенция воспринималась обществом через выполняемые ею функции. Их совокупность включает в себя следующие:1. Критическое осмысление действительности и выработка альтернативных проектов развития общества. На разных этапах культурно-исторического развития осуществление данной функции происходило в различных формах: дискуссии по поводу путей развития России, борьба против самодержавия и крепостничества, критика тоталитарного режима, участие в правозащитном движении, формирование антиправительственного общественного мнения, открытая борьба против государственной власти- всё это важнейшие вехи на пути отечественной интеллигенции.

На всём протяжении её истории всегда находились люди, пытавшиеся противостоять авторитарному режиму, господствующей власти, какой бы устойчивой она не казалась. Это придавало интеллигенции особый статус, поддерживаемый не только общественным мнением, но и высокой самооценкой. В сущности, как особая социальная группа, интеллигенция сформировалась в противостоянии власти. При этом оппозиционность представителей интеллигенции никогда не являлась самоцелью, главное, к чему стремилась интеллигенция — счастье народа.

  1. Значительная часть интеллигенции полагала, что достижение этой цели возможно через повышение общего уровня культуры в стране, что предполагало распространение среди народа грамотности, естественно -научных знаний; улучшение нравов и устранение пороков общества, совершенствование отношений между людьми. Миссия просвещения, становится значимой в деятельности интеллигенции уже с момента возникновения этой социальной группы и вплоть до конца XIX. Её осуществление диктовалось, с одной стороны, разницей в образовательном уровне интеллигенции и подавляющего большинства населения России, а с другой стороны-искренним желанием облегчить долю народа любой ценой. Реализация этой функции осуществлялась через деятельность земских учреждений, организацию воскресных школ, народных домов и университетов, литературную и книгоиздательскую деятельность, открытие общедоступных выставок и театров.
  1. Основной функцией любого образованного слоя становится культуротворческая деятельность, заключающаяся в создание, хранение и распространение культурных ценностей. Историческое предназначение интеллигенции в России заключалось в осуществлении этой деятельности, поскольку, без творческой, духовной элиты невозможно развитие культуры. Именно ей предназначено генерировать культурные инновации. Представители интеллигенции писали стихи, сочиняли музыку, создавали живописные полотна, совершали прорыв в физике, математике, медицине, биологии и т.д. Благодаря им Россия в конце XIX начале XX веков вышла на передовые рубежи в науке и искусстве.
  2. Результаты культуротворческой деятельности интеллигенции,воплощённые в произведениях искусства, научно-технических изобретениях, становятся принадлежностью не только отечественной, но и мировой культуры. Посредством интеллигенции осуществляется процесс взаимообмена и взаимопонимания различных культур. Таким образом деятельность интеллигенции становится предпосылкой межкультурного диалога между народами.
  3. Прерогативой отечественной интеллигенции является функция выработки национального самосознания. Интеллигенция заявляет о себе, осмысливая проблему «Россия и Запад», причём эта проблема формулируется в форме вопроса: «Каков путь России и русского народа в мире, тот ли что и путь народов Запада, или это совершенно особый путь?» Усилия представителей интеллигенции всегда были направлены на выявление базовых национальных ценностей и поиски Русской идеи как цементирующей основы общества.

Изучение динамики данных функций позволяет сделать вывод, о том, что интеллигенция не могла осуществлять их в равном объеме. Специфика российской цивилизации, выражавшаяся в отсутствии в стране сильного третьего сословия, неразвитостью демократических институтов, невозможностью свободного выражения мнения и т.д., настойчиво диктовала интеллигенции роль активного субъекта общественно-политической жизни. Именно функция критического осмысление действительности и выработки альтернативных проектов развития общества стала доминирующей в её деятельности.

Представители интеллигенции сами неоднократно отмечали, что повседневная практическая и культурная работа чаще всего отступала на второй план.

Содержание социокультурных функций, а также неповторимый облик интеллигенции обусловлены рождением и становлением данного феномена в рамках русского типа культуры.

Заключение

Предпринятое исследование показало, что возникновение интеллигенции обусловлено совокупностью действий социально-экономических факторов и социокультурных предпосылок, а природа этого феномена сложна и диалектична. Впервые заявившая о себе как реальная сила в первой трети XIX века, интеллигенция с течением времени подверглась трансформации. Изменилось содержание социокультурной функции, изменился смысл исходного понятия.

Анализ существующей литературы по данной проблеме показал, что к настоящему времени вопрос о сущности понятия не решён окончательно и является дискуссионным. Это объясняется рядом причин как объективного, так и субъективного характера, к числу которых можно отнести, во-первых, сложность и многозначность самого понятия, во-вторых, идеологические установки исследователей. Немаловажное значение имело то, что большинство представлений об интеллигенции является ничем иным как самооценкой, чаще всего завышенной и не отражающей действительной роли интеллигенции в культурно-историческом процессе.

Диссертационное исследование выявило существование несколько подходов к определению интеллигенции: социально-экономический, определяющий интеллигенцию как группу работников умственного труда, философско-этический, отдающий приоритет нравственным качествам и культурологический, включающий в состав интеллигенции всю совокупность людей, участвующих в создании, сохранении и распространении культурных ценностей. Каждый из этих подходов страдает односторонностью и не позволяет выявить сущность понятия.

Принципиальным представляется положение об объединении всех теоретических подходов и выявлении ряда критериев, которые позволяют определить эту группу как отличную от других.

С точки зрения автора, интеллигенция возникает на определённой ступени развития общества и культуры определённого типа, в определённой точке исторического пространства и времени. Возникновение феномена обусловлено рядом объективных и субъективных обстоятельств К первым относятся экономические предпосылки- углубление общественного разделения труда, ко вторым -совокупность социокультурных предпосылок, то есть определённый тип культуры. И если в каждом обществе в определённый период времени созревают экономические условия для появления группы людей, осуществляющих квалифицированную умственную деятельность, то возникновение интеллигенции было обусловлено сочетанием неповторимых черт, присущих только русскому типу культуры.

Это положение подтверждается существованием принципиального отличия между интеллигенцией и западными интеллектуалами. Оно заключается, прежде всего, в наличии у интеллигенции ярко выраженного самосознания, характерными чертами которого является представление о себе, как основном субъекте исторического процесса.

Деятельность интеллигента, в отличие от деятельности интеллектуала, направленной на решение узкопрофессиональных задач, имеет своей целью решение общественно значимых задач и дополняется стремлением нравственного выбора.

Русская интеллигенция всегда рассматривала себя в качестве неотъемлемой части треугольника со сторонами: интеллигенция, власть, народ, в котором традиционно пыталась изменить

взаимоотношения сторон. На Западе подобной проблемы не существовало в силу того, что интеллектуал никогда не отделял себя от народа и был полностью удовлетворён существующим положением вещей.

Причины различий интеллигента и интеллектуала кроятся в социальных истоках их формирования. Те, которых сегодня на Западе называют интеллектуалами, вышли из третьего сословия, они изначально были включены в институты гражданского общества, воспитывались на принципах уважения к закону, частной собственности.

Возникновение интеллигенции, как массового явления относится к 30-40 гг. XIX века, первоначально она рекрутировалась из обедневшего дворянства и, как представитель имущего класса, чувствовала за собой вину перед народом, живущем в нечеловеческих условиях. Именно поэтому уже с момента возникновения интеллигенция ставит своей целью критику существующего общественного строя, свержение его, освобождение народа и создание общества социального равенства и справедливости.

Таким образом, интеллигенцию можно определить как особую группу, возникающую в рамках определённого типа культуры; представители которой являются носителями ценностей европейской культуры; выполняют ряд специфических функций, значительно более широких, чем совокупность функций, выполняемых западными интеллектуалами; обладают специфическим самосознанием, основной чертой которого выступает представление о себе как духовном лидере нации и нравственном судье; занимают определённое место в социальной структуре общества и оказывают определяющее воздействие на ход русской истории.

Критерии включения в данную группу остаются неизменными, однако в зависимости от общественно-политических условий жизни общества и его насущных потребностей изменяется содержание социокультурной функции интеллигенции.

Особая роль интеллигенции заключается в осуществлении ею следующих задач:

  1. Критическое осмысление действительности и выработка альтернативных проектов развития общества. На разных этапах культурно-исторического развития осуществление данной функции происходило в различных формах: дискуссии по поводу путей развития России, борьба против самодержавия и крепостничества, критика тоталитарного режима, участие в правозащитном движении, формирование антиправительственного общественного мнения, открытая борьба против государственной власти- всё это важнейшие вехи на пути отечественной интеллигенции.

На всём протяжении её истории всегда находились люди, пытавшиеся противостоять авторитарному режиму, господствующей власти, какой бы устойчивой она не казалась. Это придавало интеллигенции особый статус, поддерживаемый не только общественным мнением, но и высокой самооценкой. В сущности, как особая социальная группа, интеллигенция сформировалась в противостоянии власти. При этом оппозиционность представителей интеллигенции никогда не являлась самоцелью, главное, к чему стремилась интеллигенция- счастье народа.

  1. Значительная часть интеллигенции полагала, что достижение этой цели возможно через повышение общего уровня культуры в стране, что предполагало распространение среди народа грамотности, естественно -научных знаний; улучшение нравов и устранение пороков общества, совершенствование отношений между людьми. Миссия просвещения, становится значимой в деятельности

интеллигенции уже с момента возникновения этой социальной группы и вплоть до конца XIX. Её осуществление диктовалось, с одной стороны, разницей в образовательном уровне интеллигенции и подавляющего большинства населения России, а с другой стороны-искренним желанием облегчить долю народа любой ценой. Реализация этой функции осуществлялась через деятельность земских учреждений, организацию воскресных школ, народных домов и университетов, литературную и книгоиздательскую деятельность, открытие общедоступных выставок и театров.

  1. Основной функцией любого образованного слоя становится культуротворческая деятельность, заключающаяся в создание, хранение и распространение культурных ценностей. Историческое предназначение интеллигенции в России заключалось в осуществлении этой деятельности, поскольку, без творческой, духовной элиты невозможно развитие культуры. Именно ей предназначено генерировать культурные инновации. Представители интеллигенции писали стихи, сочиняли музыку, создавали живописные полотна, совершали прорыв в физике, математике, медицине, биологии и т.д. Благодаря им Россия в конце XIX начале XX веков вышла на передовые рубежи в науке и искусстве.
  2. Результаты культуротворческой деятельности интеллигенции, воплощённые в произведениях искусства, научно-технических изобретениях, становятся принадлежностью не только отечественной, но и мировой культуры. Посредством интеллигенции осуществляется процесс взаимообмена и взаимопонимания различных культур. Таким образом деятельность интеллигенции становится предпосылкой межкультурного диалога между народами.
  3. Прерогативой отечественной интеллигенции является функция выработки национального самосознания. Интеллигенция заявляет о

себе, осмысливая проблему «Россия и Запад», причём эта проблема формулируется в форме вопроса: «Каков путь России и русского народа в мире, тот ли что и путь народов Запада, или это совершенно особый путь?» Усилия представителей интеллигенции всегда были направлены на выявление базовых национальных ценностей и поиски Русской идеи как цементирующей основы общества.

Изучение динамики данных функций позволяет сделать вывод, о том, что интеллигенция не могла осуществлять их в равном объемё. Специфика российской цивилизации, выражавшаяся в отсутствии в стране сильного третьего сословия, неразвитостью демократических институтов, невозможностью свободного выражения мнения и т.д., настойчиво диктовала интеллигенции роль активного субъекта общественно-политической жизни. Именно функция критического осмысление действительности и выработки альтернативных проектов развития общества стала доминирующей в её деятельности.

Представители интеллигенции сами неоднократно отмечали, что повседневная практическая и культурная работа чаще всего отступала на второй план.

Содержание социокультурных функций, а также неповторимый облик интеллигенции обусловлены рождением и становлением данного феномена в рамках русского типа культуры.

Процесс исследования данного типа культуры позволил диссертанту сделать вывод о присущих ему совокупности специфических черт, включающую в себя: антиномичность; дискретный характер развития и наличие разрывов в цепи преемственности; сочетание отзывчивости и восприимчивости; альтернативность культуре фаустовской цивилизации, обусловленная особой одухотворённостью русской культуры; литературоцентризм, принципиально отличная от западной структура культуры, многослойность русской культуры.

Диссертант приходит к выводу, что данные особенности отечественной культуры коренным образом повлияли на своеобразие облика русской интеллигенции. Возникновение интеллигенции на стыке двух культур: собственной и заимствованной наложило особый отпечаток двойственности и разорванности на мировоззрение интеллигенции. Оно может быть определено как сочетание бескорыстности и ангажированности, одухотворённости и меркантильности, стремление к духовной независимости и сервилизм, провозглашение принципа свободы личности и приверженность к коллективным формам общественной жизни. Отсутствие социально-культурной практики, постепенности развития обусловили определённый антиисторизм интеллигенции. Он проявляется в том, что при оценке происходящего, определяющими становятся абстрактные представления о добре и зле, о человеческой свободе и несвободе, а не объективные обстоятельства и реальные последствия. Безмерность, отсутствие серединных переходных форм в русской культуре обусловили максимализм в поведении интеллигенции, в том числе интеллектуальном, антиисторизм- во всех случаях критика осуществляется с позиций этических, в основе которых представление о моральных абсолютах, без учёта реальной обстановки и последствий.

Вместе с тем на формирование облика интеллигенции сказались ряд ценных духовные свойств, присущих русскому типу культуры. В силу этого для её представителей характерны антимещанство, самопожертвование, устремлённость к духовному идеалу, поиски смысла жизни и путей нравственного преобразования себя и общества, вера в возможность достижения на земле всеобщего счастья. Проповедуя идеалы всеединства, русская интеллигенция утверждала принципы равенства и единения всех народов.

Диссертант отмечает, что русская интеллигенция не стала носителем гуманизма западного типа, прославляющего человека-творца, человека-победителя, однако она несёт в себе черты удивительной гуманности, проявлением которой стала способность к состраданию и жалости. Этого чувство стало императивом поведения русской интеллигенции, определяющим желание изменить окружающий мир, полный несправедливости и несчастья.

В рамках любой другой культуры может возникнуть явление, отдалённо напоминающее некоторыми чертами русскую интеллигенцию. Однако если охватывать этот феномен в целом, можно утверждать о том, что русская интеллигенции могла зародиться только в лоне русской культуры и, представляет собой самобытное оригинальное явление, не имеющее аналогов в мире.

В настоящее время отечественная культура испытывает мощное влияние иностранных веяний, которые влекут за собой изменение её типа а это, в свою очередь, ставит под вопрос существование интеллигенции, как результата русской культуры. В то же время, являясь основным субъектом, создающим культурные ценности, интеллигенция способна реально повлиять на будущее русской культуры. От этого зависит как её собственная судьба так и судьба России в целом. Осознание диалектики этого единства должно стать основным императивом современного интеллигентского сознания.

Список научной литературы

  1. С. Поэтика ранневизантийской литературы. — М., 1977.
  2. Акопян К.З. Соль земли? Интеллигенция как феномен русской культуры // Человек, 1995, № 6, С.53-63; 1996, № 1 С.39-56.
  3. Александр Блок, Андрей Белый: Диалог поэтов о России и революции. М., 1990.
  4. Анциферов Н. П. Из дум о былом. М., 1992.
  5. Арсеньев К. Призыв к покаянию: ( Феномен русской интеллигенции) // Невостребованные возможности русского духа. -М., 1995, С.59-68.
  6. Афонский JI. Интеллигенция и государство // Москва, 1998, №2, С.147-160.
  7. Ахиезер А. Думы о России: От прошлого к будущему. М., 1994.
  8. Ахиезер A.C. Россия: Критика исторического опыта: В 3-х т. -М., 1991
  9. Ахиезер A.C. Самобытность России как научная проблема // Отечественная история, 1994, №4-5, С.3-24
  10. Байрау Д. Интеллигенция и власть: советский опыт: (Статьи из Германии) // Отечественная история, 1994 , № 2, С.122-135.
  11. Барбакова К.Г., Мансуров В.А. Интеллигенция и власть. М., 1991.
  12. Баткин JI. Возобновление истории. М., 1991.
  13. Белинский В. Г. Литературные мечтания // В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. Хрестоматия по истории русской общественной мысли XIX и XX веков. В 2-х частях.-М., 1994. 4.1. С.51-52.
  14. Белинский В .Г. Взгляд на русскую литературу. М., 1982.
  15. Белинский В.Г. Россия до Петра Великого.// В поисках своего пути между Европой и Азией. М.,1994, С.65-72.
  16. Бельчиков Ю.А. К истории слов интеллигенция, интеллигент // Филологический сборник: (К 100-летию со рождения академикаB.В. Виноградова). М., 1995.
  17. Бердяев H.A. Бунт и покорность в психологии масс // Интеллигенция. Власть. Народ. М., 1993, С.117-124.
  18. Бердяев H.A. Воля к жизни и воля к культуре // Бердяев H.A. Смысл истории. М., 1990.
  19. Бердяев H.A. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990.
  20. Бердяев H.A. Кризис интеллекта и миссия интеллигенция // Интеллигенция. Власть. Народ. М., 1993, С.281-285.
  21. Бердяев H.A. Судьба России. М., 1990.
  22. Бердяев H.A. Философская истина и интеллигентская правда // Интеллигенция. Власть. Народ. М., 1993, С. 125-140.
  23. Бердяев. H.A. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX -XX века // О России и русской философской культуре. М., 1990, С. 43-271.
  24. Бессонов Б.Н. Судьба России: Взгляд русских мыслителей. М, 1993.
  25. Боббио Н. Интеллектуалы и власть // Вопр. филос., 1992, № 8,C.158-171.
  26. В поисках пути: Русская интеллигенция и судьбы России. М., 1992.
  27. Введение христианства на Руси. М., 1987.
  28. Вехи: Интеллигенция в России: Сборники статей 1909-1910. М., 1991.
  29. Вехи: Сб. ст. о русской интеллигенции. Из глубины: Сборникистатей о русской революции. М. 1991.
  30. Виноградов В.В. История слов. М., 1994 («Интеллигенция»),
  31. Гачев Г.Д. Образ в русской художественной культуре. -М., 1981.
  32. Герцен А.И. Концы и начала // Интеллигенция. Власть. Народ. Антология. М., 1993. С.26-44.
  33. Герцен А.И., Огарёв Н.П. О воспитании и образовании. М., 1990.
  34. Горький несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре. М., 1990.
  35. Грибов JI. Интеллигенция и реформы // Высшее образование в России, 1995, № 3 , С.51-58.
  36. Гудков Л., Дубин Б. Идеология бесструктурности: Интеллигенция и конец советской эпохи // Знамя, 1994, № 11, С.166-179.
  37. Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1992.
  38. Гумилев Л.Н., Панченко A.M. Чтобы свеча не погасла: Л., 1990.
  39. Давидович В.Е. Интеллигенция, идеалы, права человека // Интеллигенция и нравственность. М.1993, С.110-127.
  40. Дегтярев Е.Е., Егоров В.К. Интеллигенция и власть: (Феномен российской интеллигенции и проблемы взаимоотношений интеллигенции и власти). М., 1993.
  41. Достоевский Ф.М. Дневник писателя: Избранные страницы. -М., 1989.
  42. Жуковский В.А. Из дневников 1827-1840 гг. // Наше наследие. 1994. № 32. С.46.
  43. Знаменский О.Н. Интеллигенция накануне Великого Октября. М., 1988.
  44. Иванов Разумник. Что такое интеллигенция? // Интеллигенция.Власть. Народ. М„ 1993, С.73-80.
  45. Ильин В. Этюды о русской культуре // Эссе о русской культуре. -СПб., 1997.
  46. Ильин И. А. Иночество как основа русской культуры //Эссе о русской культуре. С Пб., 1997.
  47. Ильин O.A. О русской интеллигенции. // Интеллигенция. Власть Народ. М., 1993, С.275-280.
  48. Иного не дано / под ред. Ю.Н. Афанасьева. М., 1988.
  49. Интеллигенция в политической истории XX века. Тез. докл. межгос. науч.-теорет. конф. Иваново, 1992.
  50. Интеллигенция и власть// Полис, 1992, №3.
  51. Интеллигенция и перестройка. М., 1991.
  52. Интеллигенция и российское общество в начале XX века. СПб. 1996.
  53. Исаев И.А. Политико-правовая утопия в России. Конец XIX-начало XX вв. -М.: 1991.
  54. История и сталинизм. М., 1991.
  55. История политических партий России. М., 1994.
  56. Калебич Креацца Дж. «Вехи» и проблема русской интеллигенции: К истории термина «интеллигенция» в русской общественной мысли. М., 1993.
  57. Капустин М. Конец утопии? Прошлое и будущее социализма. -М., 1990.
  58. Кара-Мурза С.Г. Интеллигенция на пепелище России. М., Былина, 1997.
  59. Киселёв Г.С. Трагедия общества и человека. Попытка осмысления опыта советской истории. М., 1992.
  60. Кистяковский Б.А. В защиту права (Интеллигенция и правосознание) // Интеллигенция. Власть. Народ. М., 1993,С.141-163.
  61. Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. М., 1983.
  62. Коган Л., Чернявская Г. Интеллигенция. Екатеринбург, 1996.
  63. Коган Л.А. Выслать за границу безжалостно: (Новое об изгнании духовной элиты) // Вопр. философии,- М., 1993, №9, С.61-84.
  64. Козлова О.Н. Интеллигенция в Российском обществе // Социальная политика, 1995, № 1, С.162-174.
  65. Колеров М.А. Дитя несвободы (О трагедии русской интеллигенции второй половины XIX века) // Знание -сила, 1992, №2, С. 103-111.
  66. Колеров М.А. Не мир, но: Русская религиозно-философская печать от «Проблем идеализма» до «Вех» 1902-1909. СПб., 1996.
  67. Комиссаров С.Н., Кудрина Т.А., Щендрик А.И. Художественная интеллигенция в условиях перестройки. М., 1990.
  68. Конгресс российской интеллигенции. (Москва 10-11 декабря 1997)- СПб., 1998.
  69. Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры. М., 1994.
  70. Кормер В. Двойное сознание интеллигенции и псевдо-культура // Вопр. философии, 1989, № 9, С. 65-79
  71. Культура интеллигенция России в переломные эпохи (XX век): Тез.докл. всерос. науч.-практ. конф. Омск, 24-26 ноябр.1993 -Омск, 1993.
  72. Куманёв В.А. 30-годы в судьбах отечественной интеллигенции. -М., 1991.
  73. Лавров П.Л. Избр. соч. на соц. политические темы. М., 1934. Т.8.
  74. Лавров П.Л. Исторические письма // Интеллигенция. Власть.75

http://cheloveknauka.com/intelligentsiya-kak-fenomen-russkoy-kultury

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × 3 =