Костин Р.А., Михайлова О.К. К дискуссии об интеллигентах и интеллектуалах

Важную научную и социальную проблему составляет сравнимость и сопоставимость понятий и феноменов. Современных исследователей интересует вопрос о том, насколько велики различия между пониманием образованного слоя в России и на Западе. Многие из них отмечают, что эти отличия, несомненно, есть и причина их в качественных особенностях России, отличающих ее от Запада: в духовной сфере, историческом развитии, преемственности традиций и т. д.

Наибольшую сложность представляет разделение понятий «интеллигент» и «интеллектуал». Некоторые социологи употребляют эти термины как синонимы, другие объединяют их, третьи же проводят между ними существенное различие. Для выявления различий между терминами «интеллигенция» и «интеллектуал» проведем исторический анализ их происхождения.

При рассмотрении понятия «интеллигенция» нет единого мнения, является ли оно мировым или же сугубо русским феноменом. В дискуссиях о русской интеллигенции на протяжении столетия доминирует позиция, что интеллигенция является уникальным российским феноменом. Ее сторонники игнорируют наличие других мнений и иных интерпретаций интеллигенции. Однако существует и противоположная точка зрения. Российский ученый, историк, социолог и футуролог И.В. Бестужев-Лада утверждает, что интеллигенция — это общемировой феномен, причем с древнейших времен и до наших дней [7, с. 42]. С ним соглашается финский историк Т. Вихавайнен, автор большого количества работ по истории российской интеллигенции, который считает преувеличением уверенность исследователей в том, что интеллигенция — уникальный русский феномен, не имеющий аналогов на Западе.

Ученые на основании изучения дневников В.А. Жуковского и других источников сделали вывод, что слово «интеллигенция» в понимании, ставшем впоследствии общепризнанным, использовалось уже в 1836 г. Причем с подлинным интеллигентом ассоциировались не только образованность и просвещенность, но и духовность. Следовательно, термин «интеллигенция» в 1840-е гг. стал обозначать сообщество образованных, творчески активных, высокоморальных и нравственных людей.

Термин «интеллектуал» введен в употребление в 1898 г. французским политическим и государственным деятелем Ж. Клемансо, который обозначал им группы защитников Дрейфуса. Й. Шумпетер определил интеллектуалов как людей, обладающих властью «говорить и писать слово» [15, с. 147].

Каково же соотношение между собой понятий «интеллигенция» и «интеллектуал»? Приведем примеры возможных сочетаний.

Интеллигенция и интеллектуалы — самостоятельные феномены. К. Шарль, директор института новейшей и современной истории при Национальном центре научных исследований (Institut d’histoire moderne et contemporaine, ШМС), подчеркивает, что значение слова «интеллектуалы» во французском языке и слово «интеллигенция» в русском языке никогда не будет иметь того же самого смысла в силу того, что каждое из этих слов имеет свою историю. Вместе с тем он указывает на то, что в современной Франции модно использовать слово «интеллигенция» в качестве синонима слова «интеллектуал», и отмечает сходство Франции и России, где интеллигенция и интеллектуалы играли в разные периоды истории важную роль [10].

Существенные различия между группами интеллигентов и интеллектуалов социологи проводят в определении их социального статуса. Интеллигенция в противоположность интеллектуалам с самого начала появилась как социальный слой на определенном этапе общественного развития, а именно в период индустриализации, тогда как интеллектуалы существовали на всех этапах развития общества. «Интеллектуалы необходимы любому обществу, но не только индустриальному, — пишет американский социолог А. Гелла, — в то время как интеллигенция появляется только в процессе индустриализации феодального общества» [11, с. 22].

Следующие различия в идентификации интеллектуалов и интеллигенции обнаруживаются по социально-профессиональному признаку. Латинское intelligens — умный, понимающий, мыслящий — обозначает людей, профессионально занимающихся умственным трудом. В России с середины XIX в. это слово приобрело дополнительную этическую нагрузку: интеллигентный человек — воплощение культуры и высокой нравственности. Интеллектуалы, по мнению философа В.И. Толстых, «профессионалы и не более того», тогда как интеллигенты несут груз ответственности перед обществом [3, с. 111-112]. С ним соглашается академик Н.Н. Моисеев, который также различает интеллектуалов — мастеров своего дела, и интеллигентов, способных размышлять о судьбах своего народа в сопоставлении с общечеловеческими ценностями [7, с. 21].

В свою очередь, М. Фуко связывал понятие интеллектуала с феноменом всеобщности, что означало, в частности, быть всеобщей совестью [9, с. 201]. Кроме того, он различал универсальных интеллектуалов и специалистов. Интеллектуалов-специалистов М. Фуко неотрывно связывал с образованием и научным знанием, подчеркивал такие составляющие, как университет и преподавание. Универсальный тип интеллектуалов представлен, в преимуществе своем, писателями [там же, с. 202, 203].

Из вышесказанного следует, что в России интеллигенция заявила о себе как о социальном образовании, которое не поддается западной узкорационалистической его интерпретации. Если в Европе это слово употребляется в смысле интеллекта вообще и его познавательной силы, то в России под интеллигенцией понимают специфическую социальную группу, чья задача заключается в интерпретации мира для общества [13, с. 10].

В начале ХХ в. исследователи российской интеллигенции видели отличия от западных интеллектуалов, прежде всего, в духовной сфере, в моральных и нравственных воззрениях. Если на Западе существовали интеллектуалы, к которым мог быть отнесен любой человек, занимающийся умственным трудом, то в России интеллигенция была духовно ведущим слоем, приверженным нравственным традициям, передававшимся из поколения в поколение. Так профессор В.А. Ядов называл интеллигента интеллектуалом с нравственной основой. Такие понятия, как милосердие, честность, духовность, являлись неотъемлемыми чертами характера русской интеллигенции. Русский историк П. Милюков выделял следующие черты, присущие только русской интеллигенции: приверженность к крайним взглядам, т. е. экстремизм, нигилизм, склонность к анархии. Западных же интеллектуалов, по мнению П. Милюкова, всегда характеризовали такие признаки, как практицизм, формализм, индивидуализм, рациональность [2].

Р. Иванов-Разумник в понятие интеллигенции также вкладывал духовное начало. Он не причислял каждого образованного человека к интеллигентам. «Интеллигенция, — писал он, — есть этически антимещанская, социологически внесословная, внеклассовая, преемственная группа» [1, с. 17].

Продолжая выделять различия исследуемых феноменов, следует отметить, что, по мнению некоторых исследователей, «интеллигент» по сравнению с «интеллектуалом» — более глубокое и более узкое понятие. Беря во внимание психологический облик, а не социальное положение и образовательный ценз, Б.Ф. Егоров пишет о двух главных отличительных признаках интеллигенции: превосходство духовных начал и интересов над материальными и превосходство альтруизма над эгоизмом [4]. Все другие интеллигентские черты (терпимость, умение слушать, творческие возможности и т. д.) вытекают из двух главных критериев.

Русский экономист и историк М.И. Туган-Барановский определял феномен «интеллигенции» не столько как социально-экономическую, сколько как социально-этическую категорию. В эту категорию он включал не только представителей умственного труда, но преимущественно людей с определенным социальным мировоззрением и определенного социального облика. Интеллигент — это человек, восставший на предрассудки и культурные традиции современного общества, ведущий с ними борьбу во имя идеала всеобщего равенства и счастья.

Й. Шумпетер, выделяя признаки интеллектуалов, обращает внимание на главный, по его мнению, критерий определения «потенциальных интеллектуалов» — наличие высшего образования. Говоря о признаках интеллигентов, М.С. Каган отмечает: образованность есть всего лишь условие интеллигентности, которое можно на языке математики определить как «необходимое, но недостаточное» для ее возникновения». Интеллигенция — это широкая образованность плюс интеллектуальная и моральная свобода; это вовсе не собрание людей умственного труда, а особый их слой, отличающийся альтруистическим этическим самоопределением и не замыкающийся эгоистически в своем мещанском мирке.

В.В. Кожинов считал представление об интеллигенции как о «некоторой сумме исходящих из своего собственного, личного разумения индивидов» едва ли уместным; такого рода индивиды характерны для западного, а не российского общества, и их принято называть интеллектуалами [7, с. 31]. По мнению В.В. Кожинова, российской интеллигенции присуща не «беспартийность», а постоянная тяга к противостоянию деспотической государственной власти, которое не может быть делом одиночек. В защите народных интересов перед лицом власти В.В. Кожинов усматривал главную социальную функцию интеллигенции: «отказываясь от сопротивления власти, интеллигенция становится попросту ненужной — как не нужна она на Западе» [там же, с. 33].

Писатель Д.А. Гранин, поддерживая литературоведа В.В. Кожинова, также рассматривает интеллигенцию как оппозиционный слой, критически относящийся к власти. Он видит функциональную природу интеллигенции в критическом противостоянии [там же, с. 34]. Н. Моисеев утверждал, что сила интеллигенции «в присущем ей чувстве недовольства и стремлении к поиску, к отысканию альтернативы установившемуся образу жизни, осмыслению путей его исправления», что в этом плане она выступает как гарант прогресса [там же].

Сходство и различие интеллигентов и интеллектуалов в их культурно-историческом развитии исследовал А.В. Соколов в монографии «Интеллигенты и интеллектуалы в русской истории». Им была выведена формула русской интеллигентности. «Интеллигентность» есть сумма образованности, творческого производства и этического самоопределения. Первые два элемента формулы составляют интеллектуальность, состоящую из образованности, разумности, умственного развития, т. е. способности к духовному творчеству. Интеллектуалу западного образца дается именно такое толкование в англоязычных словарях. Так, например, в Энциклопедическом словаре английского языка Уэбстера находим: интеллектуал — крайне рациональный человек, руководствующийся больше интеллектом, чем эмоциями или чувствами. Русский же интеллигент, согласно формуле интеллигентности, руководствуется не только своим разумом и развитым интеллектом, но еще и чувством совести, сострадания, благоговения и личного достоинства. Иначе говоря, хорошо воспитанный интеллектуал — это интеллигент, а интеллектуал — плохо воспитанный, хотя и образованный и талантливый человек. Следуя законам логики, всякий интеллигент — это интеллектуал, но не всякий интеллектуал является интеллигентом [5].

Полученная А.В. Соколовым формула интеллигентности позволила выделить поколения интеллигенции с X в. и до нашего времени. Эти поколения образуют две стадии: палеокультурную и неокультурную. Для палеокультурной стадии (X-XVII вв.) характерны религиоцентризм и господство духовной интеллигенции. На примерах выдающихся деятелей культуры и науки, политиков и военных показаны особенности каждого поколения и специфика различных типов интеллигентов и интеллектуалов внутри поколений. Представители поколений: церковный и политический деятель, патриарх Константинопольский Фотий («палеокультурный интеллигент»), Лжедмитрий II («антиинтеллектуал»), царевна Софья («первая русская женщина-интеллектуал»), писатели Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский («интеллигенты-гуманисты»), Ф.Э. Дзержинский («интеллектуал-квазигуманист»), М.Ю. Лермонтов («интеллигент-сноб»), А.И. Герцен («революционер-гуманист»), И.С. Тургенев («интеллигент-конформист»), П.А. Столыпин («интеллектуал-деспот»), П.А. Кропоткин («интеллектуал-нигилист»), А.М. Горький («интеллигент-гуманист») и многие другие [там же].

Таким образом, интеллигент отличается от интеллектуала направленностью личности: первый — альтруист, отвергающий насилие; второй — эгоист, допускающий насильственные средства достижения цели. Интеллигентность связана с русской гуманистической традицией, интеллектуальность — продукт западного рационализма.

Рассмотрим следующую точку зрения о том, что интеллигенция и интеллектуалы — тождественные понятия. Буквальный перевод слова «интеллигенция» с латинского языка означает «постигать», «обдумывать», «быть знатоком», т. е. характеризует то, что называется гибкостью ума. Исходя из этого положения, любой человек, занимающийся умственным трудом, вполне может считать себя интеллигентом. Именно так понимали и понимают это слово в Европе. В Оксфордском словаре под «intelligentsia» подразумевался класс интеллектуалов — люди, обладающие культурой и политической инициативой.

Термин «интеллектуалы» на Западе традиционно используется для обозначения людей, проявивших высокие интеллектуальные способности в познании явлений духовной сферы (искусстве, философии). За интеллектуалами признается компетенция создавать этико-философский дискурс общества. «Интеллектуалы» — это наиболее высококвалифицированные профессионалы, способные к крупным теоретическим обобщениям в гуманитарной сфере. Поэтому есть основания констатировать частичное пересечение данного понятия с трактовкой интеллигенции в «социологическом» ключе в общем, социально-профессиональном смысле.

Но гораздо теснее, как представляется, сближение западного термина «интеллектуалы» с другой известной в российском обществоведении трактовкой интеллигенции, обычно называемой «философской». И сближение это происходит уже на совершенно других смысловых плоскостях, обусловленных не социально-профессиональным стратифицированием, а культурно-символическим и культурно-нормативным, где основаниями дифференциации служат, соответственно, сакральное знание и нормы поведения [6].

Болгарский писатель Цветан Тодоров, рассуждая на тему, кто такой интеллектуал, относит к этой категории ученых, художников и писателей, которые не просто занимаются научной деятельностью или созданием произведений искусства, способствующих познанию истины либо расцвету прекрасного, но также и небезразличны к общественному благу и ценностям окружающего. Интеллектуал в таком понимании этого феномена далек как от артиста или ученого, не заботящегося о политическом или нравственном аспекте своего творчества, так и от проповедника или профессионального политика, неспособного создавать и творить [8].

Польский социолог Ян Шчепаньски в своих исследованиях пришел к единому термину «интеллигенция/интеллектуал» и выявил более 60 различных его определений и интерпретаций. Им же выделено три категории определений данного термина. Это, во-первых, интеллектуалы и творческая интеллигенция, создающая и защищающая высшие и н[]изменные ценности истины добра, красоты и справедливости. Во-вторых, интеллигенты/интеллектуалы, принимающие участие в популяризации и распространении идей, создании и продвижении идеологий и мифов, а также критикующие общественный порядок. В-третьих, это особый социальный слой, выполняющий важную роль в развитии культуры на основе определяющих признаков — наличие специального образования и нефизический характер труда. Сам Ян Шчепаньски дал всеобъемлющее определение интеллигенции/интеллектуалам, чтобы включить в него различные группы: «Мы выделяем в интеллигенции группы интеллектуалов, создающих эстетические ценности; ученых, создающих интеллектуальные системы; специалистов различных типов, использующих теоретические знания для решения конкретных проблем; идеологов, которые создают и распространяют зарубежные идеи, комментируют и критикуют работу других людей и общественные институты других обществ» [14, s. 236].

Следовательно, цельный образ интеллигенции разделился на «подлинного» интеллигента и предприимчивого специалиста-интеллектуала: «подлинный» интеллигент — образованный и умственно развитый человек с обостренной, беспокойной совестью, а интеллектуал — также образованный «отличный мастер своего дела», но замкнутый в узком кругу мещанских интересов и равнодушный к судьбам отечества и человечества.

Еще одна точка зрения относительно исследуемых понятий, которую можно встретить в литературе — оба термина тождественны элите.

А. Гоулднер писал о наличии «элиты в новом обществе: первая — интеллигенция, чьи интересы преимущественно «технические», и вторая — интеллектуалы, чьи интересы изначально критические, эмансипаторские, герменевтические и, следовательно, часто политические» [12, с. 48].

«Быть интеллигентом невозможно без таких черт, как праведничество, жертвенность и аскетизм. Но такое ограничение духовности, свободы и личной ответственности не может быть массовым. Именно поэтому интеллигенция в лице лучших представителей — элита» [5]. Интеллигенция не без оснований претендует на роль национальной социокультурной элиты, хранителя национального интеллекта, гуманистических ценностей и идеалов.

Таким образом, существование различных (от полного совпадения и до абсолютно противоположных) точек зрения на соотношение понятий «интеллигенция» и «интеллектуал» свидетельствует об отсутствии единых и общепринятых дефиниций. Точные определения чрезвычайно затруднены из-за множества различных смыслов, вкладываемых в эти термины и то, что в быстро меняющихся реалиях современного мира многие ценности поменяли свои значения.

Литература:

    1. Иванов-Разумник Р. В. Что такое интеллигенция. Берлин: Скифы, 1920. 20 с.
    2. Милюков П. Н. Интеллигенция и историческая традиция [Электронный ресурс]. URL: http://dugward.ru/library/milukov_p_n/milukov_p_n_intelligencia_i_istoricheskaya.html (дата обращения: 01.02.2016).
    3. Перестройка. Десять лет спустя. М., 1995.
    4. Русская интеллигенция. История и судьба / сост. Т. Б. Князевская. М.: Наука, 2000. 423 с.
    5. Соколов А. В. Поколения русской интеллигенции. СПб.: Изд-во СПбГУП, 2009. 672 с.
    6. Степанова О. К. Понятие «интеллигенция»: судьба в символическом пространстве и во времени // Социс. 2003. № 1. С. 46-53.
    7. Судьба российской интеллигенции: материалы научной дискуссии / сост. и ред. В. Е. Три-один. СПб., 1996. 384 с.
    8. Тодоров Ц. Человек, потерявший родину // Иностранная литература. 1998. № 6. С. 200-211.
    9. Фуко М. Интеллектуалы и власть: избранные политические статьи, выступления и интервью / пер. с фр. С. Ч. Офертаса под общей ред. В. П. Визгина и Б. М. Скуратова. М.: Праксис, 2002. 384 с.
    10. Шарль К. Интеллектуалы во Франции. Вторая половина XIX века. М.: Новое издательство, 2005. 328 с.
    11. Gella А. The intelligentsia and the intellectuals: theory, method and case study. 1976. 235 p.
    12. Gouldner A. W. The future of intellectuals and the rise of the class. New York, 1979. 121 p.
    13. Mannheim K. Ideology and Utopia. New York; London, 1936. XXXI, 318 p.
    14. Szczepanski J. Die Intelligenz in der gegenwärtigen Gesellschaft. Frankfurt/M., 1966. 236 s.
    15. Shumpeter J. A. Capitalism, socialism and democracy. New York; London, 1950. X, 381 p.

https://cyberleninka.ru/article/n/k-diskussii-ob-intelligentah-i-intellektualah

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

четырнадцать − четыре =