Веремчук A.C., Сорокин Г.В. Утопизм в сознании русской интеллигенции XIX — начала XX века

Российская интеллигенция, ее идейные искания, конструирование ею моделей идеального общества стоят в центре нашего исследования. В данной статье попробуем проанализировать диалектическую связь бытия идей в обществе и социальных изменений на примере сотворения коллективного идеального российской интеллигенцией на рубеже ХIХ-ХХ вв. Современная российская действительность является не только сформированной прямым воздействием этих идей, но и ныне находится в процессе трансформации и модернизации, «точкой отсчета» которой видится указанный рубеж. Однако разная ценностная и идеологическая ориентация идейных течений исследуемого времени и осязаемая современность и злободневность приводят к сложности и пристрастности в изучениях и интерпретациях. Так, М.А. Маслин считает, что в истории общественной мысли сформировались «двойники» известных социальных мыслителей того времени, зачастую представляющих разных «Ломоносовых, Добролюбовых, Чернышевских, Герценов и многих других» [1, с. 44].

Широким распространением утопических проектов по переустройству общества характеризуется XIX в. в России. В сознании русской интеллигенции, в ее многочисленных направлениях мысли лежат представления о справедливом общественном устройстве будущего, утопические проекты идеального общества, ради которых интеллигенция жертвовала своими силами, социальной устроенностью, а иногда и своими жизнями ради общественных преобразований, ради всеобщего счастья на Земле. «Дух утопизма веет… над русской мыслью», — писал В.В. Зеньковский [2, с. 575].

В качестве элементов коллективного идеального выделяют мифологию, религию, идеологию, утопию и пр. По мнению И.В. Кондакова, «культурное наследие в каждую историческую эпоху существует как архитектоника четырех (как минимум) смысловых слоев (сверху вниз): актуального, потенциального, «снятого» наследия и «архива наследия»» [3, с. 9]. В качестве наследия «снятого» в данном случае подразумевается абсолютно неактуальное, а «архив наследия» — некое содержание, имеющее положительное зерно, но забытое.

Цель статьи — рассмотреть разнообразие форм утопизма в сознании русской интеллигенции, взаимодействие различных форм общественного сознания и государственной идеологии с духовными построениями интеллектуальной элиты. Определить диалектическую взаимосвязь всеобщего, особенного и единичного на примере конкретно-исторического феномена, который содержит глубокие мировозренческие и исторические трудноустанавливаемые связи.

Методология исследования — сравнительный анализ, герменевтический подход, мысленный эксперимент, соотнесение теории с практикой и т.п.

Утопия — это проект альтернативы настоящему, критикующий существующее устройство общества и предлагающий некий идеальный общественный строй, который обычно носит эгалитарный или, намного реже, элитарный характер. Альтернатива обычно стабильна и её нормативы и ценностные принципы разделяются всеми «утопийцами». Характерен также определённый «разрыв» между реальным и альтернативным обществом. Обычно сообщение от одного к другому в значительной степени затруднено (далёкая страна, далёкое будущее, иное измерение, идеальный мир, грёза и т.п.).

История русской культуры тесно переплетена с историей русской интеллигенции, которая одновременно выступает и ее идеологом, зачастую создателем, и всегда критиком (со стороны того или иного идейного течения). Интеллигенция как высокообразованная часть общества, обладающая гражданской позицией и высоконравственными и моральными принципами, всегда выступала генератором идей и своим личным примером могла воздействовать на нравственно-духовную атмосферу в обществе. Постоянно искала и смысл своей жизни, возможность изменить положение народа, внести в страну правовую и политическую культуру, свободу слова, совести, комплекс принципов и идей, соответствовавших более высокому уровню человеческой цивилизации. Все это выражалось в утопических проектах о светлом будущем.

Идеология является духовным орудием интеллигенции. Она как посредник между народом и властью разрабатывает и внедряет политическую идеологию в широкие социальные слои, пытаясь привлечь на свою сторону максимальное число приверженцев своих идей.

В интерпретации разных авторов понятие утопии разнообразно. У Т. Мора — это «небывальщина», форма творчества, способного преодолеть цензуру ввиду видимой несерьёзности. У К. Маркса — нечто, не стоящее на пути объективного исторического развития, продукт сознания реакционных классов. Мангейм делит идеальные представления по принадлежности к социальным группам, особо выделяя степень их рационализма (последний тоже представляет проблему).

В данной статье наиболее подробно рассмотрим классификацию утопий по форме и средствам достижения идеала. В соответствии с этими критериями можно выделить три формы утопий: теократические, социальные, технократические.

Теократические определяются через господство религиозных ценностей, доминирующую роль церковных институтов. Утопия всегда связана с определенными верованиями в истинность и осуществимость идеалов. Как пишет Б.Ф. Егоров, «вера и идеал — это уже религия. Значит, каждая утопия в какой-то степени религиозна» [4, с. 211].

Социальные предполагают возможность изменения людьми собственного общества. Основываются на нравственных, иногда политических принципах индивидов. На основе социальных действий люди составляют и реализуют идеальную программу переустройства общества и государства.

Технократические уповают на развитие науки и техники как универсальный метод решения всех жизненных проблем, приоритет рационального во всех сферах жизни. Наука и научные изобретения являются не только абсолютным благом и целью социума, но и главным средством прогресса общества. Научные открытия способны радикально преобразовать мир и решить все социальные проблемы. Многие прогнозы фантастов выглядят настоящим пророчеством: космические аппараты, подводные лодки, генная инженерия и т.д.

Утопические проекты идеального общества в России берут свое начало с теократической формы утопизма, причем не в интеллигентской среде, а в православной культуре (хотя духовенство можно отнести к более образованной части тогдашнего общества). Христианство сформировало абсолютный и совершенный образ, идеал — Царство Божье. Нравственные представления, религиозные нормы, чувства, поведение прочно связаны с догматами христианского вероучения. Совершенствование мира возможно только через веру в Бога, и осуществление идеала связывается только с выходом за пределы материального мира. Православная церковь, поддерживаемая государством (монархической властью), на протяжении нескольких столетий выступала в роли государственного мировоззрения, была идеологом проектирования будущего идеального общества. Поэтому русскому сознанию прививались «жажда идеала» и устремленность к концу (эсхатологизм).

Однако к XIX в. Россия переживает глубокий кризис, связанный с тем, что большинство европейских стран, пройдя через революции и реформы, с идеологическими лозунгами (свобода, равенство, братство) перешли на новый уровень индустриально-капиталистических отношений, установив новые политические системы — конституционную монархию и демократическую республику. Феодально-крепостническая система России тормозила развитие экономики, культуры, вела к отставанию страны от Запада и не способствовала росту ее международного авторитета. Православная церковь теряет свое влияние на общество, но жажда идеала остается. Именно с этого момента в России будут доминировать социальные утопии.

В этих условиях русская интеллигенция в лице просвещенного дворянства берет на себя роль активного, действующего субъекта по социальным преобразованиям общества, становится творцом социальных утопических проектов. Утопическое сознание русской интеллигенции ориентировано на социальный идеал совершенного общества («светлое будущее»), в котором все устроено рационально и упорядочено. Интеллигентское сознание полагает, что устранить всё несовершенство мира и создать идеальное общество можно в реальном мире, в «мире истинном», а не в «мире мнимом». Для социального утопизма характерно, что совершенствование мира зависит от деятельности самого человека.

Например, первые проекты преобразования России принадлежали декабристам. Они выступали как выразители интересов всего народа. Социальный утопизм декабристов предполагал уничтожение самодержавия путем военного переворота («военной революции»), установление конституционной монархии или республики, демократических свобод, равенство сословий и братство народов. Но их цели не могли быть привнесены в жизненные условия России начала XIX в. Наиболее известные проекты преобразования России принадлежали Н.М. Муравьеву (конституционно-монархический) и П.И. Пестелю (республиканский).

Особую утопичность выражал конституционный проект П.И. Пестеля «Русская правда», в котором можно увидеть зачатки тоталитаризма, так как в нем предполагалось уничтожение всех сословий, кроме гражданского, «…все нынешние сословия уничтожаются и сливаются в одно сословие — гражданское» [5, с. 76]. Также проектировались выборность органов законодательной и исполнительной власти, гарантии прав личности и собственности, недопущение «аристокрации богатств» [5, с. 74], развитие «народной промышленности», гармоническое сочетание прав и обязанностей правительства и народа. Проект Пестеля включал не только уничтожение феодальной формы эксплуатации (освобождение крестьян без выкупа), но и ограничение капиталистической эксплуатации за счет фонда общественных земель. По проекту Пестеля, общественная собственность (земля), находящаяся в руках нового правительства, должна превосходить частную. «Наперед надобно помышлять о доставлении всем людям необходимого для жития, а потом уже о приобретении изобилия» [5, с. 77].

Также фантастически видится его административное и национальное устройство страны. В новой республике верховная власть состоит из законодательной (Народное вече) и исполнительной (Державная дума), избираемых сроком на 5 лет. Для надзора за ними учреждается блюстительная власть в лице Верховного Собора. В него входят 120 бояр, назначенных пожизненно, «удерживающих в пределах законности» вече и думу. Целью государственного переустройства П.И. Пестель считал слияние всего населения в единый русский народ, использование единого языка (русского), принятие единой веры (православия), распространение единых обычаев и нравственных представлений, переход к одинаковому образу жизни. «Россия есть государство

единое и неразделимое. Все различные племена, составляющие Российское государство, признаются русскими и, слагая различные свои названия, составляют один народ русский» [5, с. 71]. П.И. Пестель представил проект демократической республики, но осуществление его поставило в зависимость от Временного правительства, т.е. диктатуры, вводимой на срок 1015 лет, которая не ограничена в своих действиях, с тайной полицией, шпионажем, репрессиями и т.п. А это явное отступление от принципов демократизма.

Утопизм идей, ориентация на военную революцию и заговор, пренебрежение конспирацией, боязнь сблизиться с народом стали причиной подавления восстания декабристов.

Социально-технократический утопизм исповедовал основоположник нигилистического направления Д.И. Писарев. Общественный прогресс в его представлении виделся в развитии естественных наук, которые вели бы к «общечеловеческой солидарности» и к счастью человеческой личности. Культ знаний, основанный на позитивизме, эмпиризме и материализме, являлся фундаментом в его социальном проекте. Наука — это единственная сила, «которая независимо от исторических событий может разбудить общественное мнение и сформировать мыслящих руководителей народного труда». Для этого идеала необходимо формировать «нового человека», которого он представлял в образе «мыслящего реалиста». «Новый человек» должен быть трудолюбивым, скромным в быту, верить в свои силы и разум, заниматься полезным интеллектуальным трудом, отвергать традиции — веру в бога, душу, высшие ценности, искусство, право и т.д. Официальные институты -семья, школа, церковь — заменены на коммуны, артели и кружки. «Мыслящий реалист» не признает религиозных, этических и эстетических традиций, основываясь на преходящем характере ценностей. «Реалист постоянно стремится к пользе и постоянно отрицает в себе и других такую деятельность, которая не дает полезных результатов» [6, с. 9]. Программа нигилистического течения была, конечно, наивной и утопической. Сам Писарев это понимал и скептически относился к социалистическим идеям. Свобода мысли и господствующий деспотизм, материальная зависимость и отрыв от «почвы», не находили путей для революционной борьбы (кроме одиночек). Расхождение между желаемым и действительностью превращалось в замкнутый круг, в тупик для интеллигенции.

После отмены крепостного права один за одним появлялись проекты по переустройству общества. Самой известной социальной утопией в 1870-х гг. стало народничество, целью которого было полное преобразование общества на основе социалистических принципов и сближения с народом. Для интеллигенции народ — это «коллективная единица, воплощающая в себе наиболее высокий для данного времени уровень справедливости и человечности; народ вырабатывает и охраняет социальные и нравственные идеалы; его коллективная мысль способна безошибочно определить нормальный общественный уклад» [7, с. 236].

Центральная идея теории «общинного социализма», в которой можно увидеть проект собственного пути для России, отличного от капиталистического Запада, — сохранение сельской общины как основы русского коллективизма, свержение самодержавия и православия, сплочение нации путем снятия сословных различий, формирование правового общества во главе с интеллигенцией. Сущностью социальной утопической мысли народовольцев являлось то, что борьба за социалистическое будущее, его осуществление есть «личная задача индивида», которую он должен осознать в качестве своего внутреннего долга. Интеллигенция смогла выразить идею социализма как политический и нравственный принцип, «как формулу непосредственного действования» [8, с. 31].

Однако объединенные общей идеей «общинного социализма» через революцию идеологи народничества предлагали разные пути достижения цели. Но все эти направления объединяло признание революции единственным путем освобождения народа. Так, пропагандисты во главе с П.Л. Лавровым и Н.К. Михайловским считали, что к революции необходимо тщательно подготовиться, нельзя «торопить» историю. Насилие в революции, писал Лавров, должно быть сведено к минимуму: «Мы не хотим новой насильственной власти на смену старой» [9, с. 223]. Интеллигенция в лице критически мыслящих личностей должна идти в народ, вести пропаганду, развивать революционные и социалистические идеи среди народа.

Главным идеологом анархического (бунтарского) течения был М.А. Бакунин, считавший, что в русском народе давно созрели все предпосылки для революции, поэтому он выдвигал идею немедленного бунта — «сойтись с народом и помчаться вместе, куда вынесет буря» [10, с. 99]. Первостепенная задача интеллигенции — «взбунтовать» народ через «пропаганду фактами», т. е. устройство непрерывных восстаний и бунтов, которые приведут к большому революционному взрыву. Лидер заговорщического направления П.И. Ткачев полагал, что революцию можно осуществить только путем заговора, т.е. захвата власти небольшой группой революционеров. Основной его тезис — «Не готовить революцию, а делать ее», используя любые средства, включая аморальные и противозаконные. Поэтому интеллигенция должна создать хорошо организованную, законспирированную партию, которая захватит власть и будет руководить социалистическим переустройством общества. При построении нового мира выдающаяся роль будет принадлежать не народу, а интеллигенции, которая сможет подавить и уничтожить консервативные и реакционные элементы общества, упразднит старые государственные учреждения и создаст новое сильное централизованное государство.

Технократические утопии отражают главный вектор развития современного общества. Интересно, что марксизм может быть интерпретирован в плане технократической утопии. Маркс считал, что утопично предполагать изменения во вторичных, зависимых сферах (идеологии (религии) или социальной) без прогресса в базовых (материальное производство, основанное на технике). Экономика не детерминирует социальный прогресс, она служит мостом для его возможности. Со времён появления научно-технического прогресса он становится обязательным для всех развитых государств. Поэтому, хотя никто достоверно не может сказать, куда нас заведёт техника, все развитые общества её самозабвенно развивают. Тут более многоплановые и сложные взаимоотношения, в которых выделение утопического элемента — задача более пространного исследования.

В плане универсальности, своеобразного синтеза этих направлений (теократического, социального и технократического) можно отметить такую русскую утопию, как «русский космизм». Он достаточно разнопланов. Наиболее любопытен, на наш взгляд, космизм Н.Ф. Федорова, предлагавшего осуществление «сотворчества» человека с богом и достройки мира до христианского идеала — воскрешения всех предыдущих поколений и предание им вечной жизни с помощью науки и техники, расселение бессмертного человечества в космосе. Он считает необходимым дальнейшее совершенствование морали до «супраморализма». «Супраморализм — это долг к отцам-предкам, воскрешение, как самая высшая и безусловно всеобщая нравственность, нравственность естественная для разумных и чувствующих существ, от исполнения которой, т.е. долга воскрешения, зависит судьба человеческого рода» [11, с. 388]. Федоров пишет, что практическое бессмертие ВСЕХ людей всемирной истории фактически снимает любые другие противоречия, ибо в вечности они разрешимы. Впервые Федоровым, а впоследствии в философии русского космизма, была высказана идея соотнесённости эволюции Вселенной и саморазвития человечества. «Чтобы исключить преобладание энтропийных процессов (увеличения деструкции, хаоса), Вселенная порождает внутри себя негэнтропийный фактор (в противовес росту энтропии негэнтропийные процессы связаны с конструктивными эффектами, повышающими упорядоченность систем)» [12, с. 140].

Резюмируя, можно сказать, что необходимо акцентировать момент контекста, обычно упускаемый в существующих определениях утопии. Так, в светском мировоззрении по отношению к реально существующему обществу религиозное понятие рая может быть представлено как утопия. Напротив, в контексте мифологического сознания (например, культ «карго») реально существующая европейская светская цивилизация интерпретируется как рай.

Мангейм считает, что разделение на утопию и идеологию происходит не из-за действительной реалистичности того или иного, но из оценки со стороны власти правящего класса. Ленин различает реально возможные перемены в общественном строе и те, которые никогда не смогут возникнуть, потому что не опираются на логику исторического развития [13]. Также Мангейм разделяет способы мышления различных слоёв населения. Например, мифология как стиль мышления уже обреченной аристократии или аналитический по своему характеру метод мышления поднимающегося ремесленничества [14]. Утопическое творчество интеллигенции в России на рубеже веков имело ряд специфических новых и конструктивных черт, оно качественно отлично от религиозных и народных утопий. Последние статичны и основаны на мифологическом мышлении. Утопии интеллигенции рациональны, критичны, характеризуются направленностью на будущее, динамичны и конкурентны между собой. Знаменуют становление нового типа культуры с социально-техническим прогрессом как важнейшей ценностью и социальной инженерией как повседневной практикой.

Несмотря на двойственность и противоречивость внутри интеллигенции, все ее представители отличались готовностью к самопожертвованию во имя благополучия народа и стабильности государства. Часто это был геройский выбор — свободомыслие и критика действующей власти в Российской империи наказывались длительными сроками каторги. Например, ст. 103 Уголовного уложения РИ 1903 г. за оскорбление императорской семьи предусматривала до 8 лет каторги [15, с. 44]. Но интеллигенцией во главу угла было поставлено первенство общественных идеалов — свобода, равенство и братство. Забота об униженных и оскорбленных, желание найти лучшие условия жизни для всех и каждого стали отличительными чертами русской интеллигенции с момента ее возникновения. Отсутствие третьего сословия в России, цензура на свободу слова, неразвитость демократических институтов и т.д. настоятельно предписывали интеллигенции быть активным субъектом в общественно-политической жизни. Критически мыслить и искать альтернативные проекты развития общества стали главными функциями в ее деятельности. Без дискредитации самодержавия, обличения правящей верхушки, эгоизма богачей, общественного лицемерия, без показа унижения, бедности, бесправия народа, без призывов к ниспровержению режима, т.е. без всего того, что транслировала интеллигенция по всей стране, она не обрела бы себе статус ведущей части общества. Но эсхатологическая вера в достижение лучшей жизни, мессианство, правдоискательство, свобода духа и стремление к социальной справедливости способствовали развитию утопизма в сознании русской интеллигенции.

Литература

    1. Маслин М. А. Русская философия как диалог мировоззрений // Вопросы философии. 2013. № 1. С. 43-49.
    2. ЗеньковскийВ.В. История русской философии. М. : Академический проект, Раритет, 2001. 880 с.
    3. Кондаков И. В. Культурное наследие: действительное и мнимое // Вестник РГГУ. История. Филология. Культурология. Востоковедение. 2016. № 2 (11). С. 9-16.
    4. Егоров Б. Ф. Российские утопии: Исторический путеводитель. СПб. : Искусство-СПБ, 2007. 416 с.
    5. Пестель П. И. «Русская Правда». Наказ Временному правлению / ред. и предисл. П.Е. Щеголева. СПб., 1906. Л. 20. 314 с.
    6. Писарев Д. И. Реалисты // Полн. собр. соч. : в 6 т. СПб., 1894. Т. 4. 294 с.
    7. Маслин М. А. [и др.]. История русской философии : учеб. для вузов. М. : Республика, 2001. 639 с.
    8. Новикова Л. И., Сиземская И.Н. Русская философия истории. М. : Аспект-пресс, 2000. 482 c.
    9. Лавров П. Л. Исторические письма: 18681869. 8-е изд. М. : URSS, 2013. 296 с.
    10. Бакунин М. А. Философия. Социология. Политика. М. : Правда, 1989. 624 с.
    11. Федоров Н. Ф. Супраморализм, или Всеобщий синтез (т.е. всеобщее объединение) // Собр. соч. : в 4 т. М. : Прогресс, 1995. Т. 1. 518 с.
    12. Дронов А. И. Человеческая деятельность в проекции на глобальный эволюционизм // Международный научно-исследовательский журнал. 2016. № 12 (54), ч. 2. С. 139-142.
    13. Ленин В. И. Две утопии // Полн. собр. соч. Т. 22. С. 117-121.
    14. Мангейм К. Идеология и утопия. URL: http://royallib.com/read/mangeym_karl/ideologiya_i _utopiya.html#20480 (дата обращения: 19.02.2017).
    15. Новое уголовное уложение, Высочайше утвержденное 22 марта 1903 года. СПб. : Изд-во В.П. Анисимова, 1903. 250 с.

References

    1. Maslin M. A. Russkaya filosofiya kak dialog mirovozzrenii [Russian Philosophy as a Dialogue of Worldviews]. Voprosy filosofii. 2013, No. 1, pp. 43-49.
    2. Zen’kovskii V.V. Istoriya russkoi filosofii [History of Russian Philosophy]. Moscow, Akad-emicheskii proekt, Raritet, 2001, 880 p.
    3. Kondakov I. V. Kul’turnoe nasledie: de-istvitel’noe i mnimoe [Cultural Heritage: Real and Imaginary]. Vestnik RGGU. Istoriya. Filologiya. Kul’turologiya. Vostokovedenie. 2016, No. 2 (11), pp. 9-16.
    4. Egorov B. F. Rossiiskie utopii [Russian Utopia]. Historical Guidebook. Saint Petersburg, Is-kusstvo-SPB, 2007, 416 p.
    5. Pestel’ P. I. «Russkaya Pravda». Nakaz Vremennomu pravleniyu [«Russian Truth». Order to the Provisional Government]. Ed., intr. by P.E. Shchegolev. Saint Petersburg, 1906, l. 20, 314 p.
    6. Pisarev D. I. Realisty [Realists]. Comp. coll. of works. Saint Petersburg, 1894, vol. 4, 294 p.
    7. Maslin M. A. et all. Istoriya russkoi filosofii [History of Russian Philosophy]. Textbook for universities. Moscow, Respublika, 2001, 639 p.
    8. Novikova L. I., Sizemskaya I.N. Russkaya filosofiya istorii [Russian Philosophy of History]. Moscow, Aspect-press, 2000, 482 p.
    9. Lavrov P. L. Istoricheskie pis’ma: 1868-1869 [Historical Letters: 1868-1869]. 8th ed. Moscow, URSS, 2013, 296 p.
    10. Bakunin M. A. Filosofiya. Sotsiologiya. Poli-tika [Philosophy. Sociology. Policy]. Moscow, Pravda, 1989, 624 p.
    11. Fedorov N. F. Supramoralizm, ili Vseob-shchii sintez (t.e. vseobshchee ob»edinenie) [Su-pramoralism, or Universal Synthesis (ie, universal unification)]. Coll. of works. Moscow, Progress, 1995, vol. 1, 518 p.
    12. Dronov A. I. Chelovecheskaya deyatel’nost’ v proektsii na global’nyi evolyutsionizm [Human Activity in Projection on Global Evolutionism]. Mezhdunarodnyi nauchno-issledovatel’skii zhurnal. 2016, No. 12 (54), part 2, pp. 139-142.
    13. Lenin V. I. Dve utopii [Two Utopias]. Compl. coll. of works. vol. 22, pp. 117-121.
    14. Mangeim K. Ideologiya i utopiya [Ideology and Utopia]. Available at: http://royallib.com/ read/mangeym_karl/ideologiya_i_utopiya.html# 20480 (accessed 19.02.2017).
    15. Novoe ugolovnoe ulozhenie, Vysochaishe ut-verzhdennoe 22 marta 1903 goda [The New Criminal Code, Highest Approved on March 22, 1903]. Saint Petersburg, Izd-vo V.P. Anisimova, 1903, 250 p.

https://cyberleninka.ru/article/n/utopizm-v-soznanii-russkoy-intelligentsii-xix-nachala-xx-veka

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

девять + 16 =