Бакшутова Е.В. Отношение к свободе и дискурс либерализма российской интеллигенции

Из всех идеологических направлений с понятием интеллигенции наиболее часто . рифмуется либерализм, но интеллигенция бывает консервативной, монархической, демократической, православной, большевистской и т.д. Ответственность за неудачи революции 1905 года берут на себя именно либералы — «Веховцы», так же как и в развале Советского Союза принято винить либеральную интеллигенцию. И хотя и первое и второе является очень большим преувеличением, полагаем, что либерализм в интеллигентском дискурсе выступает как психологическое свойство интеллигенции, имманентная потребность образованного сообщества в личной и социальной свободе. Свободе от традиции (от коллективной идентичности), и свободе для личностного развития (в идеале — не только своего собственного). По словам Ю.М. Лотмана, «Свобода всегда была и остаётся одной из самых болезненных тем русской интеллигенции…» [10, с. 122]. Отношение к свободе и оценка свободомыслия и свобододействия интеллигенции включает весьма широкий диапазон мнений, что вполне соответствует характеру интеллигентского дискурса (антиномичность):

«Ведь интеллигенция наша дорожила свободой и исповедовала философию, в которой нет места для свободы, дорожила личностью и исповедовала философию, в которой нет места для личности, дорожила смыслом прогресса и исповедовала философию, в которой нет места для смысла прогресса, дорожила соборностью человечества и исповедовала философию, в которой нет места для соборности человечества, дорожила справедливостью и всякими высокими вещами и исповедовала философию, в которой нет места для справедливости и нет места для чего бы то ни было высокого. Это почти сплошная, выработанная всей нашей историей аберрация сознания» [3, с. 40]. В 1909 году Н.А. Бердяев требует «радикальной реформы» интеллигентского сознания, требует от самой интеллигенции освободиться от «внутреннего рабства». Возможно, что противоречивое понимание свободы связано с двумя её собственными полюсами -негативным и позитивным. По мнению Д.А. Леонтьева, «Освобождения от ограничений недостаточно; чтобы свобода не выродилась в произвол, необходимо её ценностно-смысловое обоснование» [9, с. 26]. Хорошо известна «привычка» интеллигенции аксиологизировать видимый мир, превращать реальность в миф, заслуживающий поклонения. Однако теории, рассматривающие проблему свободы, подводят нас к тому, что ключевым фактором свободы является осознание. Осознание того, что есть, и того, чего ещё нет, но что возможно [9]. Понимание реальности, осознание сил влияния, а также способность выступать в роли наблюдателя по отношению к себе, чтобы избежать ошибки атрибуции. В 1909 году именно «Вехам» удалось занять такую позицию. «Веховцы — плоть от плоти интеллигенции: её совесть, её проснувшаяся от спячки мысль» [8, с. 29]. Но мы помним, что сборник «Вехи» встретил яростную критику со стороны тех, к кому был обращён — интеллигенции. Мы полагаем, что причина этого в ментальном конфликте индивидуального и общественного. М.О. Гершензон в предисловии к «Вехам» отмечает, что идеология русской интеллигенции опирается на признание безусловного примата общественного над индивидуальным, однако авторам сборника этот путь представляется тупиковым, поскольку «внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия и что она, а не самодовлеющие начала политического порядка, является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства» [5, с. 23]. Полагаем, что подлинным интеллигентским либерализмом можно считать не столько политические взгляды, сколько способность к субъектной позиции. По словам В.В. Знакова, отчуждение подлинной сущности приводит нас к тому, что «мы перестаем быть субъектом, превращаясь в объект сотворенной легенды, т.е. такого удобного себе и окружающим образа Я, который становится уже скорее мифом, чем реальностью» [7, с. 389].

Дискурс «веховского» либерализма берет свое начало в журнале «Русская мысль» (1880-1918) и организационно (журнал позиционировался как печатный орган русского либерализма) и психологически — в стиле высказываний, особенностей коммуникации, авторском подборе, жанровых предпочтениях и т.д.. В «Русской мысли» подчеркивалось: «…У нас журнал являлся и до сих пор является политическим учреждением» (1881. № 2, с. 386)1. Действительно, внутри дискурса интеллигенции журнал «Русская мысль» представляет собой наиболее чётко организованную либеральную политическую фракцию, представленную индивидуализированными размышлениями о судьбе русской интеллигенции и страны, ориентированную на просвещение, постепенное развитие личности, но не стремящуюся к радикальным немедленным действиям. Эмпирическое исследование показало, что «Русская мысль» — не просто набор текстов, беллетристических и политических, но развивающееся смысловое психологическое образование.

Либеральные ценности — толерантности, свободы в высказываниях, уважения к человеческой личности — постулировались с самого первого номера журнала «Русская мысль» и развивались во времени. Главной темой либеральной интеллигенции всегда оставались размышления о народе и о себе. Данная проблематика — сквозная для всех периодов издания, она присутствует в большинстве публицистических статей. Либерализм функционирует как феномен сознания интеллигенции, воплощённый в «толстом» журнале: «… В нашем быту и в нашем положении столько существенных особенностей, что у нас есть истинная потребность в творчестве оригинальных либеральных идей» (В. Наши великие экономические вопросы, 1881. № 5, с. 111).

В социально-психологическом дискурсе журнала воплощается способ поведения, мышления, мирочувствования воображаемой группы — интеллигенции, её «веховского» типа. Её программа, в отличие от народнической и марксистской, макросоциальных и утопических программ, представляя собой теорию «малых дел», является личностной. Малые дела организуются с учётом человека, личности. Либеральный реформизм предполагает соразмерность общественных, экономических, политических изменений человеку, макро- и микроистории.

Тип личности, конструируемый этим дискурсом, хорошо прослеживается и в прозе, и в публицистике журнала, и особенно в таком «жанре», как некрологи. В 1891 году умер публицист Н.В. Шелгунов. Скорбя, редакция прощается с одним из ведущих своих авторов: «Он всю жизнь проповедовал необходимость знания и самосознания, необходимость жить общественными интересами, выше поднимать свои умственные и нравственные запросы… Всегда и везде звучало в статьях Шелгунова уважение к человеку и к европейской науке» (1891. № 5, с. 182-183). Уже в каноническую фазу дискурса [2], когда в журнале работает другое поколение публицистов, и М.И. Фридман пишет в статье, посвященной памяти ученого И.И. Янжула: «Янжул был сторонником постепенных преобразований. Он боялся отсутствия у русских людей чувства меры, он предостерегал от увлечений и попыток произвести коренной переворот в исторически создавшемся укладе. Он был умеренным либералом в политике. Но если бы таких людей своевременно слушали и слушались, то, очевидно, не было бы надобности в радикальных реформах, в решительных мерах… » (1914. № 12, с. 183).

Напомним, что большая часть интеллигенции не приняла критику со стороны «Вех», общественные ценности поглотили проблематику «малых дел» и личностного развития, что реализовалось в литературно-политическом проекте интеллигенции — социалистической революции. Второй «взлет» либеральной идеи — вновь на фоне распада империи, уже советской. Согласно интеллигентскому мифу, перестройка в СССР — тоже интеллигентский проект. По словам А.В. Соколова, это была эпоха гласности и свободы слова, «неистощимого красноречия и неутолимой жажды правды, эпоха пробуждения, возрождения, брожения беспокойного духа русской интеллигентности после анабиоза советских десятилетий». Автор отмечает, что этот дух не мог не увлечь воображение прилежных учеников советской школы, поколение которых находилось в фазе восхода в середине 1980-х годов. Старшее поколение видело в перестройке революцию в идеологии, экономике, политике, а молодое воспринимало ее в этико-эстетическом плане, как победу «добра и красоты» над «злом, насилием, уродством» [12, с. 96]. Однако разрушения административной системы и провозглашения рынка оказалось недостаточно, и одной из причин выпадения интеллигенции из стабильной советской структуры общества стало то, что она оказалась «плохим пророком» [11], поскольку, призывая к обновлению советской системы, она не смогла спрогнозировать последствия. Таким образом, либерализм в России снова не удался (по причине отсутствия ценностно-смыслового обоснования и укоренённости в российском ментальном опыте).

В веке уже XXI либерализм рассматривается исключительно как политическая практика, требующая осознанной политической активности в отстаивании определенных форм и способов поведения. Однако в среде современных «традиционалистов» (позволим себе взять это обозначение в скобки) встречается и абсолютная критика либерализма. Прежде всего, это публицист А.Г. Дугин, а также авторы возглавляемого им журнала «Элементы»: «Если в центре демократического мировоззрения стоит «демос», то в центре либерального — «индивидуум»; если демократия основана на верховенстве коллективного интереса над частным, то либерализм — на верховенстве частного над коллективным; если демократия озабочена в первую очередь политической сферой, «властью», прямым участием в управлении общиной, то либерализм — сферой экономики, обеспечением экономических и торговых свобод отдельной личности; и, наконец, если демократия — это одна из форм политического устройства традиционного общества, то либерализм — новая экономико-философская доктрина, основанная на полном отрицании традиционной цивилизации и на стремлении в пределе уничтожить все органические общественные институты, принадлежащие политической и культурной истории народов и государств… Либерализм — наиболее последовательная, агрессивная и радикальная форма, в которую воплотился дух европейского нигилизма, дух анти-традиции, дух разрушения, дух цинизма и скепсиса, дух «врага человеческого» [6].

В высказывании А.Г. Дугина так же, как и в других интеллигентских сочинениях, проявляется ментальный конфликт между установками на общественные и индивидуальные ценности. При этом мы видим, что сохраняется и тенденция к противопоставлению разных версий развития, исключающая конвенциональную коммуникацию. Это тоже признак интеллигентского дискурса. И, наконец, то, что сближает названного автора с интеллигенцией, которая в свое время как поддержала, так и не поддержала «Вехи». Как пишет Н.А. Бердяев, «Времена этого народнического мракобесия прошли уже давно, но бацилла осталась в крови» [3, с. 26]. Настойчивая поддержка коллективного интереса над частным — не что иное, как народническая традиция, основанная на вере в то, что народ обладает цельностью и правдой. По словам Б.Л. Вишневского, журналиста-«яблочника», если бы свобода слова, печати, собраний и прочие были бы главной ценностью для большинства россиян, советская власть не продержалась бы и нескольких лет. Но она продержалась в том числе и потому, что большинство наших сограждан вовсе «не готово было на жертвы ради возможности читать Солженицына и смотреть по ТВ выступления Сахарова, вступать в партии и агитировать за своих кандидатов, выезжать за границу и ходить на митинги. Все перечисленные выше свободы необычайно важны — но лишь для узкого круга людей они являются «предметом первой необходимости». Однако именно к этому кругу принадлежат те, кто с начала либеральной революции стали признанными лидерами общественного мнения — и сочли приоритетные для себя ценности столь же важными и для всех остальных [4]. Придется признать, что либерализм и психология свободы в целом не имманентны российской ментальности и политической культуре в том числе.

Вновь перед нами проблема смысла. В цикле программ «Тем временем» на канале «Культура» состоялась дискуссия «Стоит ли корить интеллигенцию?» Участники программы, разделившись на «интеллигентов» и «антиинтеллигентов», продолжили дискуссию (дискурсивный процесс в целом), начатую еще в середине XIX века со всем перечнем канонических вопросов, в частности: «Что делать?», и особенно важным для настоящего момента: «Есть ли сегодня в России группа, которая отвечает за производство смыслов?». Для протоиерея В. Чаплина это «Церковь и Всемирный русский собор», предложившие ряд базовых ценностей, «которые нам нужно одобрить и перестать по поводу них спорить, приняв их как раз и навсегда данные» (Среди ценностей, предложенных РПЦ -трудолюбие, самоограничение, честность, национальные традиции, мир, жертвенность, семья, единство. А также вера, родина и свобода). Для К. Фролова (историк, публицист, глава Ассоциации православных экспертов) — эта группа возможна при объединении интеллигенции и церкви. По мнению И. Колмановского (научный редактор проекта «Сноб») такие люди есть, но большей частью они проживают в других странах (но и в России тоже), и именно их больше беспокоит судьба России, нежели тех, кто в ней проживает и т.д. Самый неутешительный вывод был сделан Б. Межуевым (доцент философского факультета МГУ): «Сегодня я не вижу никаких интеллигентов, которые рефлексируют. Это огромный недостаток в нашем обществе: никто не рефлексирует, а всё больше выкрикивают однотипные лозунги с разной степенью обоснованности» [1]. Либерализм как социальная практика не был аутентичным российскому общественному сознанию, формально перенесен из другой культуры и истории, но не выращен, то и выглядит он (и таковым является) как нечто чуждое и культуре, и человеку, является бесплодным и антагонистичным всем социальным и социально-психологическим интенциям общества. По сути, в стране отсутствует сообщество, социальной функцией которого является рационально-критическое размышление, способное к рационализации, в том числе, и собственных потребностей, целей, ценностей, смыслов; коллективное бессознательное завоевывает и отчуждает все пространство личности и общества.

Примечание

1. Здесь и ниже цитаты приводятся по журналу «Русская мысль».

Библиографический список

    1. Архангельский А. «Стоит ли корить интеллигенцию?» [Электронный ресурс]. — Режим доступа http ://www. tvkul tur a. ru/video. html ?id = 269944&doc_type=TVP&doc_id=109299 (эфир 20.06.12 в 22.15-23.00 по московскому времени).
    2. Бакшутова Е.В. Интеллигенция в России: историко-психологический подход к изучению большой социальной группы. — Самара: ПГСГА, 2011. — 268 с.
    3. Бердяев Н.А. Философская истина и интеллигентская правда // Вехи. Интеллигенция в России: Сб. ст. 1909-1910. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 24-42.
    4. Вишневский Б.Л. К демократии и обратно. -М., 2004 — 340 с.
    5. Гершензон М.О. Творческое самосознание // Вехи. Интеллигенция в России: Сб. ст. 1909-1910. -М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 85-108.
    6. Дугин А. Демократия против либерализма // Библиотека думающего о России [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.patriotica.ru/ gosudarstvo/dugin_dl.html (дата обращения: 13.07.2011).
    7. Знаков В.В. Понимание в мышлении, общении, человеческом бытии. — М. : Изд-во «ИП РАН», 2007. — 479 с.
    8. Колкер Ю. Семеро, не победившие миф: в чем главная неправда «Вех» // Интеллигенция. Интеллектуалы. Университет: теоретический альманах «Res cogitans #6». — М. : ИД «Книжное обозрение», 2009. — С. 27-45.
    9. Леонтьев Д.А. Психология свободы // Психологический журнал. — 2000. — Т. 21. — № 1. -С. 15-26.
    10. Лотман М.Ю. Интеллигенция и свобода (к анализу интеллигентского дискурса) // Русская интеллигенция и западный интеллектуализм: история и типология. Материалы международной конференции, Неаполь, май 1997. Россия / Russia. Новая серия под ред. Н.Г. Охотина. Вып. 2. — М.: О.Г.И., 1999. — С. 122-149.
    11. Рывкина Р. В. Интеллигенция в постсоветской России: Исчерпание социальной роли // Социологические исследования. — 2006. — № 6. — С. 138146.
    12. Соколов А.В. Два поколения советской интеллигенции: шестидесятники и восьмидесятники // Мир России. — 2007. — № 3. — С. 74-111.

https://cyberleninka.ru/article/n/otnoshenie-k-svobode-i-diskurs-liberalizma-rossiyskoy-intelligentsii

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

13 + 8 =