Николай Анциферов

Советский культуролог, историк, градовед и краевед (Материал из Википедии — свободной энциклопедии).

«Жизнь-спячка хуже всего.
И я свою жизнь ни с кем не меняю, со всеми ее муками, со всей ее горечью»

Н.П. Анциферов

Своей жизнью и своим отношением к жизни Николай Павлович Анциферов предоставил своим потомкам замечательную возможность почувствовать разницу между настоящей русской интеллигенцией и той, образ которой оставил в сознании революционных масс ее вождь.

«Искренне исповедовавший идеалы свободы, усвоив себе уважение к простому народу, народолюбие и исполненное демократизма правдоискательство, в 1917 году он столкнулся с воплощением своей мечты — история-трагедия ему явилась историей-мистерией» (Московская Д.С. «Я нашел в жизни то, что искал». Судьба и наследие Н. П. Анциферова // cyberleninka.ru).

«Глубоко религиозному сознанию Анциферова были неприемлемы любые формы насилия, а индивидуальная личность являлась для него высшей формой ценности, достоянием духовной культуры. Понятно, что события Октября 1917 г. потрясли Анциферова, как и многих представителей русской интеллигенции, о чем свидетельствуют его дневниковые записи:

«17 октября.

На улицах темно и людно. Страшно смотреть на эти улицы. Грядущий день несет кровь. Куют восстание большевики. А мы все его ждем покорно как роковую силу».

«24 октября.

Начинается новый акт мучительной русской трагедии».

«25 октября.

Октябрьская революция. Тяжелые мысли как тучи бродят в душе. Остается любовь к человеческой личности и вера в вечное. Вижу, что это не зависит ни от каких событий» (Конечный А.М., Кумпан К.А. Петербург в жизни и трудах Н.П. Анциферова // culture.wikireading.ru).

«Интеллигент, переживший события 1917 г., потерявший жену и детей, прошедший испытание ГУЛАГом, не отошел от своих принципов, не поменял взгляды и не порвал связи и знакомства с людьми, неугодными новому режиму» (Бакшаева Н.Ю. О судьбах русской интеллигенции: к публикации эпистолярного наследия Н.П. Анциферова // cyberleninka.ru).

И даже переписка Н.П. Анциферова в очередной раз подтверждает масштабность его личности:

«Письма Анциферова — своеобразная история дореволюционной и советской повседневности. Скудные лакомства, которое ученый просит передать в ссылку, лекарства, которые позволили ему выжить, виды каторжных работ, которые он, больной цингой, малярией, стенокардией, выполнял, отношения с собратьями по несчастью всех социальных слоев, распорядок лагерного быта, обращения к власть предержащим в надежде на пересмотр приговора, сведения о жизни семьи «врага народа», о коммунальном быте в арбатской квартире, перипетии музейной жизни и окололитературного быта, культурная жизнь дореволюционного и послереволюционного Киева, Петрограда, Москвы, быт блокадного Ленинграда, жизнь ссыльных в Горьком и Харькове и проч. — все это является бесценным источником сведений о трудах и днях советской интеллигенции» (Там же).

Вера в вечное помогала ученому всегда оставаться самим собой, не изменяя своим убеждениям и принципам:

«Он писал, вспоминая об “академическом деле”: “Я пережил чувство гордости за своих коллег. Мы, представители “гнилой интеллигенции”, в большинстве устояли. Не писали “романов”. А собранные следствием романы были настолько жалки, что не дали материала для постановки “шахтинского” дела» (Игнатова Е. Люди Записки о Петербурге // solovki.ca).

«…мне посчастливилось тогда познакомиться с великим русским интеллигентом, писателем и историком — петербурговедом Николаем Павловичем Анциферовым… Годы репрессий и советских лагерей не сломили его… Николай Павлович сухо прокомментировал, что лишился всего, когда его посадили в лагерь. И если мне не изменяет память, он оказался в числе первых, сосланных на Соловки. Я счастлив, что судьба свела меня с этим великим представителем русской патриотической интеллигенции» (Глазунов И. Россия распятая)» (Люди Соловецких островов. Анциферов Николай: ученый, гражданин и соловецкий зэк // solovki.ca).

«Жизнь Н.П. сложилась трагически. Правда, последние годы занимался он любимым делом и умер «в своей постели», но сама траектория его жизненного пути была типической для «последнего русского интеллигента». Отсюда особый свет, освещающий его мемуарные очерки: автор не имел иллюзий, но у него была вера, опиравшаяся на ценности христианской культуры – и, конечно, пронизанная символистским мироощущением, свойственным его ровесникам и окружению» (Фрумкина Р.М. Последний русский интеллигент // m.polit.ru).

 г.

К РУБРИКЕ:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

1 × 3 =