Виктор Петрович Астафьев

Русский писатель, эссеист и драматург, сценарист.

Участник Великой Отечественной войны.

Герой Социалистического Труда (1989). Кавалер ордена Ленина (1989). Лауреат двух Государственных премий СССР (1978, 1991), Государственной премии РСФСР им. М. Горького (1975) и двух Государственных премий РФ (1995, 2003 — посмертно). Член Союза писателей СССР (Материал из Википедии — свободной энциклопедии).

«Интеллигентный человек никогда не лжет.
Никогда не берет на себя невыполнимых обязательств,
ну, а уж коли какое обязательство необдуманно возьмет, то выполнит его во что бы то ни стало»

В.П. Астафьев

«В последнее время мне не дает покоя завещание В.П. Астафьева. Напомню вам эти трагические слова: «Я пришел в этот мир добрый, родной, и любил его безмерно. Ухожу из мира чужого, злобного, порочного. Мне нечего сказать вам больше на прощанье».

Что заставило его так горько думать и написать такие жесткие и жестокие слова? Ведь он же был очень добрым человеком, любил этот мир, желал ему только добра» (Немтушкин А. Мое полешко в костёр Астафьева // krasrab.com).

Устами одного из персонажей рассказа «Костер возле речки» Виктор Петрович Астафьев так представляет героев своего произведения: «Видал чокнутых? Академик с бабой своей». Описанные поступки «чокнутых» не вызывают сомнений, что это интеллигентные люди, но писатель этого понятия в рассказе ни разу не упоминает, заменив его на «терпеливые люди»:

«Дача у них тут недалеко. Как идут на прогулку, прихватывают с собой мешки и лопату. Какой мусор приберут, так сожгут возле речки. …

…Всякий раз, как еду в аэропорт Домодедово и вижу дымок костерка над речкой Пахрой, с тихой радостью думаю: это они, терпеливые люди, делают посильную добровольную работу, так необходимую уставшей земле, — жгут мусор возле речки» (Астафьев В.П. Затеси. Костер возле речки // litmir.me).

Это один из огромного множества примеров, когда понятие интеллигентности заменяется описанием ее сути. Исходя из этого, возникает предположение, что писатель с пренебрежением относился к понятию интеллигентности. Так ли это?

«Астафьев из-за беспризорности и войны остался с шестью классами образования. …

«Я знал, что предложение должно заканчиваться точкой, но вот где оно, предложение, заканчивается, точно не представлял», — с грустной самоиронией характеризовал Астафьев свой уровень грамотности, который он пытался повысить даже на фронте, читая любые попадавшиеся ему книги. …

Очевидно, что даже с учетом почти неизбежного в ситуации «невроза идентичности» конфликта лояльностей предпочтительным об­разцом позитивной самоидентификации для «деревенщиков» все же оста­вался интеллигент. «Как трудно, невыносимо тяжело стать, да и потом со­хранять себя интеллигентом при нашем-то мужицком мурле», — писал Астафьев. …

Совершенно неслучайно в приведенных фрагментах из астафьевских пи­сем возникает то имплицитное, то эксплицируемое автором противопостав­ление «внутренней культуры», «подлинной интеллигентности» имитации этих качеств при помощи академических знаков отличия (диплом, «попла­вок»). … Так что, по сути, «внутренняя культура», о ко­торой говорит писатель, — это некий идеальный вариант мягкой трансформа­ции габитуса путем глубокой, последовательной, нетравматичной интернализации культурных норм. Именно это понятие, обладавшее выраженным терапевтическим смыслом, позволило «деревенщикам» согласовать две иден­тификационные модели (условно говоря, народно-крестьянскую и интелли­гентскую) и самоопределиться в поле культуры, заняв позицию антиинтеллектуалистскую и антицивилизаторскую, но требующую «внутренней» приобщенности к культуре, дающую возможность почувствовать себя «ин­теллигентом духа» (Разувалова А.И. Писатели-«деревенщики» в поисках оппонента: эстетика конфронтации и этика солидарности // nlobooks.ru).

И, несмотря на отсутствие интеллигентного вида в привычном понимании:

«Я тогда не знал его в лицо, но знал, что он среди гостей, и старательно выискивал среди них самого утончённого, интеллигентного на вид человека. И когда мне указали, кто из них Астафьев, я немало удивился: передо мной стоял русский мужик, и говорил он речью русского мужика, и мысли-то у него были простые и мужицкие. И нарисованный мною образ утончённого интеллигентного философа рухнул.

То, к чему так стремился Лев Толстой, и то, что у него не очень-то получалось, получил сполна от рождения писатель Виктор Петрович Астафьев.

Для того чтобы быть с народом, ему не надо было упрощаться или рисоваться, Виктор Петрович и был этим самым народом. И мужицкой своей глубочайшей правдой он разбивал правду высокообразованной интеллигенции, а иногда и нашу церковную правду, ту, что замешана на фарисействе, потому что он не терпел притворства и сам никогда не притворялся и не старался выглядеть лучше, чем он есть. Не врал, не лицемерил, не подыгрывал почти никому ни в чём и никогда» (Фаст Г. Вечный житель Овсянки // krskstate.ru).

… он был подлинно интеллигентным человеком:

«Если бы он не стал писателем, — стал крестьянином», — передает слова В. Астафьева журналист Надежда Козлова. И это природное крестьянство, столь родственное профессии природно русского писателя, чувствуется во всем, что бы он не делал и не говорил. Ибо быть крестьянином у нас на Руси и в Сибири — это не просто жить в деревне, пахать землю и иметь личное хозяйство. Надо еще уважать и понимать мир в его естестве и единстве, как мiр, согласно Писанию. То есть быть подлинно интеллигентным человеком, который никогда не лжет, доброжелателен к людям и живет опрятно. Так определял интеллигентность сам В. Астафьев, ставя в пример свою бабушку Екатерину Петровну. Таким видят его» (Подбельский Е. «…Его необыкновенное обаяние» // sibogni.ru).

… и люди видели в нем интеллигентного человека:

«… он был добрый, умный, интеллигентный человек! К нему мог прийти любой, прося совета. Всех он внимательно выслушивал. Веяло от Виктора Петровича такой теплотой, что не выскажешь. В разговоре с ним любой получал такой заряд доброты, что хотелось жить, делать добро другим» (Астафьева Л. «Вот такой был Виктор Петрович…» // biblio-ast.ru).

К приведенным добавим цитаты, свидетельствующие об отношении писателя к православным святыням и вере:

«Воспитанный хотя и в атеистическую эпоху, но на образцах народной нравственности, замешенной так или иначе на православном менталитете, он, по-видимому, с благоговением относился к Православным святыням, к вере, хотя и прибавил к этому со временем сугубо интеллигентскую болезнь: веру без Церкви, без священников. …

С годами Виктор Астафьев все же иначе стал воспринимать Божий мир. Какая мудрость появилась у него в конце жизни – особенно в размышлениях о тайне человеческой судьбы и смерти. О гибели столь близкого ему по духу поэта Николая Рубцова Астафьев в 2000 году сказал замечательные слова: «… О, Господи! Прости всех нас за грехи наши тяжкие … . Ты милосерд. Ты все и всех понимаешь. Нам же, с нашим незрелым разумом, этой неслыханной трагедии людской не понять, не объяснить, даже не отмолить – мы никудышние судьи, все судим не по закону Всевышнего, а по Кодексу РСФСР, сотворенному еще безбожниками коммунистами. Нам не дано над злобой своей подняться» (Мельник В.И. Виктор Астафьев как работник одиннадцатого часа (проблема греха, раскаяния и духовного воскресения в прозе писателя) // omsu.ru).

Как человек подлинно интеллигентный, воспитанный на образцах народной нравственности, замешенной на православном менталитете, В.П. Астафьев не мог оставаться равнодушным к проблемам современного общества, теряющего свои нравственные ориентиры.

«В. Астафьев пишет не только и не столько о физической гибели, сколько о духовном упадке современного общества. Затрагивая весь комплекс проблем, от трагедии падения одного человека, отдельно взятой семьи, до масштабов целой страны, каждым своим произведением он призывает вернуться к началу начал всего сущего, и в этом смысле его творчество глубоко онтологично.

Невозможно охватить весь размах литературного гения В. Астафьева. До последних дней он был убежден и доказывал своим творчеством, что общество только тогда будет способно решать масштабные национальные задачи, когда у него есть общая система нравственных ориентиров. А есть эти ориентиры лишь там, где хранят уважение к родному языку, к самобытной культуре и культурным ценностям, к памяти своих предков, к каждой странице отечественной истории» (Рыбачик Л.М. Изучение творчества В. Астафьева в контексте духовно-нравственного воспитания школьников  // omsu.ru).

Писатель ищет и находит пути возвращения человека к своей человеческой сущности через нравственные основы, являющиеся опорой жизни его интеллигентной бабушки:

«Хотя жизненные факты, приведенные писателем, свидетельствуют о крайнем расчеловечивании человеческого в людях, автор в своих публицистических высказываниях прямо формулирует мысль о том, что есть путь возвращения человека к своей человеческой сущности и кроется он в возвращении к законам взаимопомощи и сострадания. Иными словами, речь идет о тех же нравственных основах, которые являются опорой жизни не только бабушки Катерины Петровны, но и всего мира, и именно их стремится отыскать рассказчик-герой из «Последнего поклона», из «Оды русскому огороду» и рассказчик-повествователь из романа «Печальный детектив», из книги «Царь-рыба» и рассказа «Жизнь прожить» (Авдохина Т.В. Черты автобиографизма в прозе В.П. Астафьева // cyberleninka.ru).

Воспевая лучшие черты русского национального характера, — составляющие интеллигентности, — Виктор Петрович, таким образом, пытался напомнить своим соотечественникам о почти забытых нравственных ориентирах, содержащихся в огромном наследии русской интеллигенции:

«Одной из главных заслуг писателя является выявление русского национального характера. Через все его творчество проходит тема совести, нравственных традиций народа. Книги В.П. Астафьева можно рассматривать как историю духовной культуры, общественной жизни и человеческой души» (Тулаева Л.В. Виктор Астафьев: не оборванная связь // cyberleninka.ru).

Документальный фильм о Викторе Петровиче Астафьеве:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

18 − один =