Викентий Викентьевич Вересаев

Русский, советский писатель, переводчик, литературовед.

Лауреат Пушкинской премии (1919, последнее вручение) и Сталинской премии первой степени (1943) (Материал из Википедии — свободной энциклопедии).

«Чем больше знакомишься с душою человека, именуемого «интеллигентом»,
тем менее привлекательным и удовлетворяющим является этот малый разум,
отрекшийся от своего великого разума»

В.В. Вересаев

Будучи настоящим интеллигентом, Викентий Викентьевич Вересаев проблемы русской интеллигенции видел, хорошо осознавал и никогда не был к ним равнодушен. В 1901 году литературный критик В.М. Шулятиков писал:

«Вересаев — в высшей степени серьезный и вдумчивый «историограф» судеб современной интеллигенции. … В новой повести он изображает момент «поворота» — отказа от строго реалистического миросозерцания, от истины, которой поклонялись в середине девяностых годов, изображает среду интеллигентов, остановившихся на распутье» (Шулятиков В.М. Новая повесть В. Вересаева // veresaev.lit-info.ru).

«Среду интеллигентов, остановившихся на распутье» в начале двадцатого столетия, писатель описывает устами героев повести «На повороте». Среди них представители трех категорий интеллигенции:

  • искренней и совестливой марксистки, не желающей быть придатком к рабочему классу, Варвары Васильевны:

«Помнится, Достоевский говорит о вечном русском «скитальце»-интеллигенте и его драме. Недавно казалось, что вопрос, наконец, решен, скиталец перестает быть скитальцем, с низов навстречу ему поднимается огромная стихия. Но разве это так? Конечно, сравнительно с прежним есть разница, но разница очень небольшая: мы по-прежнему остаемся царями в области идеалов и бесприютными скитальцами в жизни» (Вересаев В.В. На повороте // az.lib.ru).

  • самоустранившегося от интеллигентнских забот, мечтающего о красивой жене и большом доме Владимира Токарева:

«Я понимаю, что жить порядочным человеком не так легко, как птице петь песни. Кто с собою борется, кто старается не потерять из глаз идеала, заслуживает уважения, а не презрения. Я даже больше скажу: наша прямолинейная требовательность, наша ненависть к компромиссам тяжелым проклятием лежит на всей истории нашей интеллигенции. Это — специально русская черта, европейцу она совершенно непонятна» (Там же).

  • и верящего в пролетариат, но сомневающегося в себе Сергея Изворова:

«В конце концов я сам себе исторический факт. Я — интеллигент. Что ж из того? Я не желаю стыдиться этого, я желаю признать себя» (Там же).

Каждый из этих трех типов интеллигенции живы и сегодня, но, в отличие от героев Вересаева, о своей принадлежности они не задумываются и, соответственно, нередко даже не подозревают. Поэтому, когда «приходится к слову», обзывают друг друга интеллигентами и «все становится на свои места». А Вересаев представитель еще той, настоящей интеллигенции, поэтому в своих произведениях он постоянно возвращался к ее судьбе.

«К 1905 году общество и литературу захватил революционный романтизм и зазвучала песнь «безумству храбрых»; Вересаев не увлёкся этим, он не побоялся «тьмы низких истин». Он дорожит истиной и без приукрашивания рисует те пути, которыми шла тогда интеллигенция. Он стал художником-историком русской интеллигенции. По стилю письма Вересаев — реалист. Особенно важно в творчестве писателя, — это его значительная правдивость в отображении лиц, среды, а также любовь ко всем, необузданно ищущим решения «вечных вопросов» с позиции правды и любви. Его герои представлены в основном не в процессе борьбы или работы, а чаще в поисках путей жизни» (Блогер taete. Средний пр. ВО, 53 12-я линия ВО, 29 // yablor.ru).

«В 1908, в дни торжества Санина и Передонова, выходит повесть «К жизни». Чердынцев, видный и деятельный социал-демократ, в момент распада, утратив ценность и смысл человеческого существования, страдает и ищет утешения в чувственном наслаждении, но все напрасно. Внутренняя сумятица проходит лишь в общении с природой и при связи с рабочими массами. Поставлен острый вопрос тех лет о взаимоотношениях интеллигенции и массы» (Полянский В. Литературная энциклопедия. Вересаев // litena.ru).

«Роман В.В. Вересаева [«В тупике»] и теперь прочитывается как размышления не только о политической борьбе за власть, но и о борьбе добра и зла в сердцах людей, которые зашли в жизненный тупик.

Облик главного героя романа и его положение настраивает на аналогию с биографией Вересаева. Представитель «старой» интеллигенции, врач Иван Ильич Сартанов разочаровался в революции, поскольку его удручает хаос, обезличивание человека, приспособленчество, смертные казни, «изъятие излишков» у буржуазии, которые, по сути, были грабежами. …

Про современников он говорит следующее: «Вы все, нынешние, даже самые хорошие, так привыкли к постоянным компромиссам с совестью, что у нас уже почти нет общего языка».

Сам Сартанов верен своим принципам непоколебимо. В ситуации голода и безденежья врач продолжает свою профессиональную деятельность, получая минимальную плату. На возмущения дочери Сартанов ответил: «Этим не торгуют и не торгуются. Оставим». Он приводит строки из Евангелия: «Марфа! Марфа! О многом печешься». Данная ситуация, безусловно, характеризует старого врача как человека благородного, который способен сохранить благородный духовный облик, несмотря на всеобщий хаос и нравственную разнузданность окружающих» (Новичкова Д.А. Духовный мир персонажей романа В.В. Вересаева «в тупике» // cyberleninka.ru).

Леонид, — один из героев романа большевик, боевой организатор и участник вооруженной борьбы с белогвардейцами, племянник Сартанова, — так объясняет сестре происходящие с интеллигенцией метаморфозы:

«Подготовительная, начальная стадия революции и сама революция — две совсем разные вещи. Там самоотвержение, высокий идеализм, чистый, молодой порыв. Таковы были девятисотые годы с первой революцией нашей. Но тогда шли десятки, — ну, сотни тысяч. А теперь поперли миллионы. Некультурные, дикие, озлобленные. Не за человечество они идут, не за лучшее будущее, а за себя, — просто за самих себя, — полные злобы, мести, жадности. Но ведь ты марксистка, как же ты этого не учитываешь? В этом-то и сила всякой настоящей революции. Пойми ты, что старая психология идейного нашего революционера-интеллигента здесь не только не нужна, а вредна, опасна… Ну, вот ты, например. Ты работала для революции, в тюрьмах сидела, в ссылке была. Потому, что ты видела, что рабочие, крестьяне угнетены, страдают, — и ты возмущалась. Очень все хорошо, и честь тебе. Но теперь угнетены буржуазия, интеллигенция, ты возмущаешься за них. Конечно, по-человечеству сказать, все — люди, и не виноваты буржуи, что родились буржуями. И вот, ты двоишься. Источник, из которого шло твое революционное настроение, потек по другому направлению. А мы идем за рабочих не потому, что они какие-то лучшие люди. Такие же! А потому, что классовый эгоизм толкает их на разрушение всяких классов и на создание нового мира. И со старою меркою подходить тут нельзя. Вот почему наша милая, отзывчивая интеллигенция со своею чистенькою моралью оказалась не у дел» (Вересаев В.В. В тупике // az.lib.ru).

С тех пор и по сей день «наша милая, отзывчивая интеллигенция со своею чистенькою моралью» оказывается не у дел.

«Не то, что человеческая жизнь утратила ценность, это бог бы с ним, она и не имела особой ценности, но зверство приобрело самоценность. Всем приятно звереть, все с наслаждением падают вот в эту бездну. И Вересаев очень точно понимает, что время Сартановых кончилось, время русской интеллигенции закончилось» (Викентий Вересаев «В тупике». 1923 год — Сто лекций с Дмитрием Быковым // tvrain.ru).

Увы!

Но это не совсем так. Вернее, совсем не так*.

Выпуск передачи «Основной состав» о Викентии Викентьевиче Вересаеве:

__________________________
*См., например, Леонид Рошаль, Лео Бокерия и др.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

пятнадцать − одиннадцать =