Наследие русской интеллигенции
Знакомство с содержанием раздела «Галерея» подтверждает, что, как и к интеллигентности, к интеллигентным интеллигентам отношение у русских людей очень хорошее.
Не случайно из успешного и перспективного экономиста-марксиста Сергей Николаевич Булгаков превратился в гонимого властью православного священника. Он понял, что марксизм — не более, чем одна из существующих теорий, а учение Христа — истина, достойная постижения и им самим, и всем русским народом. Но революционная интеллигенция от этой мысли была очень далека.
Своим саркастично-ироническим произведением о том, как правила приводят интеллигента в такое же жалкое состояние, как соль воробья, Леонид Николаевич Андреев сумел убедить молодых выходцев из мещанского сословия, стремящихся к жизни интеллигентной, в целесообразности избирательно относиться к провозглашаемым ими истинам жизни.
Оказавшись за пределами родины, Сергей Васильевич Рахманинов испытал очень много боли. Несмотря на успех, признание, популярность, богатство и т.д., жизнь в эмиграции стала для него одной большой купюрой, — Россия была закрыта для него, а он для России. О вкладе композитора в становление интеллигентности, как явления русской культуры, оснований, казалось бы, уже не осталось.
Прежде всего следует отметить, что из-за противоречивости своей натуры образцом подлинной интеллигентности, которой посвящен данный ресурс, Всеволод Мейерхольд никогда не был. Он был одним из образцов «интеллигентности», «благодаря» которой до сих пор нет единого мнения о том, чем же, все-таки, интеллигенция является, — мозгом или дерьмом нации.
Чрезвычайно любопытен портрет В.И. Ленина, изображенный Николаем Александровичем Бердяевым. Он интересен не только тем, что помогает взглянуть на вождя мирового пролетариата как на интеллигента, но и тем, что дает представление о палитре и манере письма самого художника.
Как у каждого интеллигентного, ищущего истину человека, взгляды Семёна Людвиговича Франка со временем менялись, но это происходило не под влиянием чьей-либо пропаганды или вследствие каких-нибудь конъюнктурных соображений, как это нередко бывает, а в результате глубокого осмысления происходящих в России и СССР событий.
В Святителе Луке, — Валентине Феликсовиче Войно-Ясенецком, — видели доктора богословия, архиепископа, целителя, врача, хирурга, ученого, профессора и пр. Но, кроме того, он был русским интеллигентом. Благородным, беззащитным, преданным своему делу и своему народу, достойным того, чтобы потомки всегда видели в нем одного из лучших представителей русской интеллигенции.
Авторитет Януша Корчака был и сегодня остается в России большим не потому, что он родился в Российской империи. А потому, что он интеллигент. Настоящий. Именно такой, какими были лучшие представители старой русской интеллигенции.
Особое место в списке лиц, прояснивших понятие «интеллигенция», занимает ученый с несколько странным именем Разумник Васильевич Иванов-Разумник. Эта особенность продиктована тем, что ученый сумел реформировать до него существующие представления об этом явлении и сформулировать ряд связанных с ним категорий.
Описание Густавом Густавовичем Шпетом истории отечественной интеллигенции отличается глубиной, оригинальностью и бескомпромиссностью. А представления философа об интеллигенции будущего стали, скорее всего, подлинной, — а не официально выдвинутой, — причиной его ареста и гибели.