Наследие русской интеллигенции
Знакомство с содержанием раздела «Галерея» подтверждает, что, как и к интеллигентности, к интеллигентным интеллигентам отношение у русских людей очень хорошее.
Поскольку гражданская война в России продолжается и поныне, отношение к творчеству Бориса Леонидовича Пастернака сегодня так же неоднозначно, как и в советские годы. Продиктованы разногласия не только политическими причинами, но и противоречивыми оценками литературных качеств и романной культуры главного прозаического произведения писателя.
Несмотря на наличие признаков, свидетельствующих об интеллигентности Дмитрия Петровича Святополк-Мирскиого, сам он о ней не упоминал. Зато оставил описание той категории русского общества, которая, начиная с 60-х годов XIX в., вплоть до революции 1917 г. называлась интеллигенцией.
Стихи Осипа Эмильевича Мандельштама понятны далеко не каждому, поэтому даже среди образованной публики большой популярностью не пользуются. А вот его судьба могла бы стать нравоучением для всей российской, — и не только, — интеллигенции, особенно для тех ее отдельных представителей, которые до сих пор не прониклись ответственностью за свою «гражданскую», как они считают, позицию.
Строго говоря, Иван Лукьянович Солоневич не столько основатель, сколько изобретатель того смысла интеллигентности, которого нет в ее носителе. Ревностный и неутомимый. С одной стороны, он беспощадно критиковал интеллигенцию за ее роль в крушении государства, с другой, — только на нее и возлагал надежды при создании новой России.
Унаследовав уважительное отношение к интеллигентности, Константин Георгиевич Паустовский своими литературными произведениями сумел зарекомендовать себя не только интеллигентным человеком, но и писателем, тонко чувствующим красоту русской природы, человеческих характеров и поступков, а его автобиографическая «Повесть о жизни» дает ответы на многие вопросы истории, волнующие представителей советской и постсоветской интеллигенции.
Благодаря теории отношений Владимира Николаевича Мясищева мы с уверенностью можем сказать, что без уважительного отношения к интеллигентности и качествам, ее образующим, высоконравственного состояния общества нам не достичь. А отношение к человеческим качествам, — как и ко всем остальным явлениям окружающей действительности, — формируется посредством воспитания.
Конечно, не будь Лосев «интеллигентом изнутри», ему вряд ли удались бы такие рассуждения об интеллигентности. К примеру, на тот факт, что конечной совокупностью качеств определить интеллигентность невозможно, обратил внимание именно он. Но, пожалуй, самая большая заслуга Алексея Федоровича в исследовании и популяризации своих идей об интеллигентности заключается в том, что он первым в истории человечества заговорил о ее теории, — теории интеллигентности.
Личность Петра Леонидовича Капицы как нельзя лучше подтверждает справедливость слов Д.С. Лихачева о том, что можно притвориться кем угодно, только не интеллигентным человеком. И не столько подтверждает, сколько отвечает на вопрос «Почему?». Продемонстрировать доброту на кошечках не проблема, а вот проявить настойчивость, имея дело с такими головорезами, как Берия и Сталин, способен только истинный интеллигент.
При всей своей внешней раскованности, а иной раз и бесшабашности, внутренне Фаина Георгиевна Раневская была тонким, чувствительным и ранимым человеком. Многое из того, что запомнилось о ней, не имело непосредственного отношения к театру или кино, но имеет отношение к интеллигентности и нашим представлениям о ней.
«Моя мечта — перестать быть интеллигентом». Но как бы Юрий Карлович Олеша ни старался, как бы не опускался, исполниться его мечте было не суждено, — в глубине души презираемую и описанную им самим несовершенную, карикатурную интеллигентность он олицетворял.